Читать, думать, творить
Александр Малькевич
Клубника вне закона
Рассказ
Изображение изменено с использованием ИИ
Об авторе
Малькевич Александр Александрович родился 14 июня 1975 года в Ленинграде. Российский журналист, военкор, писатель, автор ряда книг художественной литературы.
Жил и работал во всех четырёх новых субъектах Российской Федерации, а также в Харьковской области; отмечен наградами этих регионов и медалями Министерства обороны РФ. Указом Президента Российской Федерации за мужество и отвагу, проявленные при исполнении профессионального долга (при организации эвакуации мирного населения из Херсона), награждён орденом Мужества.
В 2025 году – организатор волонтёрских и гуманитарных миссий. В 2026 подписал контракт и ушёл воевать в зону СВО.
С 2025 года пишет рассказы о специальной военной операции, основанные на реальных событиях: «Красотка» и «Спасти рядового Бабку» вышли в издательстве «Проспект» в 2025 году, «Роды под "Ураганом"» там же – в 2026 году. Весной 2026 году в издательстве «КПД» (Алексей Колобродов, Захар Прилепин, Олег Демидов) вышла его повесть «Мариуполь. Останься живой!»
Работает в редком для современной фронтовой литературы жанре – помимо «героической прозы», которая выходит в больших издательствах, пишет короткие рассказы о войне, где героика соседствует с живым юмором и человечностью.
• История первая. Ягодный фронт
• История вторая. Бабушка с огоньком
Новичка в блиндаж привели поздним вечером. Парень молодой, глаза ещё не привыкшие – то ли к темноте, то ли к войне вообще.
Бойцы с позывными Астрахань и Крым сидели у печки, грелись, пили чай. Крым кивнул на свободное место:
– Садись. Чай будешь?
Парень сел осторожно, как будто боялся что-то сломать.
– Ты не парься, – усмехнулся Астрахань, наливая ему кружку. – Тут главное правило одно: пока не узнаешь, кто мы такие, просто слушай. Потом сам поймешь.
– А вы кто? – осторожно спросил новичок.
Крым и Астрахань переглянулись. Крым хмыкнул:
– Мы? Спецназ «Ахмат», батальон «Ваха». Воюем с двадцать второго.
– Хочешь послушать? – добавил Астрахань. – Чтобы понять, с кем теперь будешь жить. И воевать.
Парень кивнул.
– Тогда слушай, – Астрахань отхлебнул чаю. – Начну с главного. С клубники.
История первая. Ягодный фронт
Фото из личного архива автора
Как думаешь, что сложнее всего изменить в себе на войне? Стреляют? Нет, привыкаешь. Бегать в броне? Тоже терпимо. Сложнее всего – когда южный человек видит на минном поле спелую клубнику. Тут уже не физика, тут генетика. Попробуй объясни организму, выросшему на астраханских бахчах, что эта ягода – под запретом. Не поймёт. Организм решит, что ты просто хочешь отжать у него витамины.
Астрахань – южанин. Упрямый, в меру безумный. В батальоне «Ваха» делит блиндаж с Крымом. Крым – курортник. А курортник в блиндаже – это всегда песни под гитару и попытка занавесить амбразуру так, «чтобы был вид на море». Моря нет, но Крым старается.
И вот – 2022 год. «Их первый». Лисичанск. Война тогда была еще молодая, злая и плохо одетая. Броников почти ни у кого не было, только разгрузки. В самых опасных районах передвигались исключительно ползком. Эстетика – рептилия в камуфляже.
И вот полз Астрахань по огороду. Аккуратно, как учили: локоть-колено, локоть-колено. Вдалеке – вражеский танк, недалеко – снайперы, где-то в небе противно шелестела мина. Полз, и вдруг – замер. Потому что в десяти сантиметрах от его носа, прямо из грядки, торчала ОНА. Клубника. Крупная. Красная. Наглая. И чуть поодаль – черешня. Та самая, южная, черная, почти трескающаяся от спелости.
– Ты чего встал? – зашипела рация голосом Крыма.
– Клубника, – коротко ответил Астрахань, и по тону было понятно: переубеждать бесполезно.
И он пополз. Медленно, как кот на валерьянку. И начал есть. Методично, с чувством, с толком. Сначала клубнику, потом потянулся за черешней. Ветки дрожали, ягоды исчезали, а вражеский танк стоял и, кажется, офигевал.
– Ну ты и животное, – подвел итог Крым, когда Астрахань, счастливый и перемазанный, дополз до укрытия.
– Ты не понимаешь, – Астрахань облизал пальцы, – если я сейчас погибну, то хотя бы со вкусом во рту. А это важно.
– Для южного человека?
– Для любого. Просто южный это понимает лучше. Впрочем, можно подумать, что ты не южный.
– Так-то оно так, – согласился Крым. – Просто я с четырнадцатого года воюю, так что больше уже «угольный» стал, донбассовский. А ты мне тут про молодость мою напомнил...
Позже в батальоне появилась примета: если Астрахань внезапно сменил маршрут и ушёл левее – жди богатого урожая. Или проблем. Обычно и того, и другого одновременно.
Новичок слушал, открыв рот. Крым усмехнулся:
– Это еще цветочки. Слушай дальше.
История вторая. Бабушка с огоньком
Метелкино. Рядом с Северодонецком. Двадцать первый день штурма. Противник – целый интернационал: поляки, французы, даже американцы попадались. Сидят через речку, на высотке, и лупят так, что головы не поднять. Восемьсот метров до врага, и все эти метры простреливаются.
И тут свою гениальность проявил боец с позывным Урал из Челябинска. Суровый, невысокий. И, как выяснилось, артист.
Урал раздобыл где-то тачку – знаете, такая тележка на двух колесах, ее перед собой толкать надо, старушечий транспорт. Нагрузил углем (зима близко, пацанам греться надо), нацепил платок, какую-то немыслимую телогрейку и почапал. Сгорбился, зашаркал.
Картина маслом: идет «бабушка», толкает тачку с углем, а в эфире на всю округу звучит сдавленный мат наблюдателей:
– Парни, что делать будем?! У бабушки – автомат в тачанке! Вы слышите?! Ав-то-мат! Лежит над углем!
И в ответ от наших:
– Просто идёт бабушка, все нормально! НАША она, контролим.
Свои не подстрелили. Чудом. Урал дочапал, выгрузил уголь и довольный ушёл в блиндаж греться. Сказал, что в следующий раз пойдет с пирожками.
Астрахань сделал паузу, отхлебнул чаю. Новичок уже улыбался.
– Кстати, о маскировке, – продолжил Астрахань. – Тогда же взяли шпиона. Костюм, эмалированное ведро – типа местный, за водой. Вот дурак. Местные с эмалированными ведрами по передовой не ходят, они с ними в погреб спускаются за соленьями. Разница существенная. Ну а если серьезно – какой, нафиг, костюм в деревне – и уж тем более, по хозяйственным делам в нем ходить!
А ещё противник придумал пускать на разминирование... коров. Расчёт простой: корова прошла – проход чистый. Только коровы попались умные. Они шли аккуратно, как саперы, обходили каждую мину, ни одна не подорвалась. Но следы-то оставляли. И враг по этим следам понимал: вот тут можно идти.
Пришлось нашим «доделывать» работу. Боец с позывным Татарин садился на велосипед, косил под местного дедушку-огородника и развозил по этим тропам ТМ-ки, то есть советские ещё противотанковые мины. Разбрасывал аккуратно, почти как семена.
– Посадил, – говорил он потом, возвращаясь. – Взойдут.
Природа – она такая. Кто-то сеет разумное, кто-то – взрывное. А Татарин просто восстанавливал баланс.
Крым подбросил дров в печку:
– Слушай дальше. Сейчас про Прапора расскажу.
История третья. Ночной разговор
Соледар. К своим, где командовали Варвар и Гастелло, шел боец из ЛНР с позывным Прапор. Луганский. Мову знает, а местность – как свои пять пальцев. Но что-то пошло не так. Может, звезды не так расположились на небе в ту ночь, может усталость одолела. Только зашёл Прапор не в ту посадку. И попал... к хохлам.
Ночь. Темнота – хоть глаз выколи. Сидят, курят. Прапор подсел. Дали закурить.
– Ну шо, – спрашивают, – как оно?
– Та нормально, – отвечает Прапор на чистейшем суржике. – Москали прут, но мы держимся.
– И правильно. Скоро наши подойдут, погоним их.
Поговорили. Покурили. Попрощались. Прапор встал и спокойно ушёл в темноту. Только наутро, уже у своих, его прошиб холодный пот. Георгиевскую ленту на рукаве в темноте не заметили. Повезло.
– Прапор, ты как?!
– Пацаны, – он затянулся уже у своих, – я им там такого наплёл... Если они завтра пойдут по тому плану, что я посоветовал, они всей группой в овраге утопнут. Я теперь не просто Прапор. Я агентурная сеть.
Смеялись долго. Даже слишком. Чуть позицию не засветили.
Новичок уже не сдерживался – смеялся вместе с ними. Астрахань кивнул:
– А теперь слушай главное. Про Си-4.
История четвертая. С-4 – это диагноз
Боец с позывным Си-4 был инженером-подрывником. Позывной – от взрывчатки C-4, потому что он с ней был на «ты». И по мощности характера соответствовал своим физическим параметрам: огромная рыжая борода, комплекция такая, что камуфляж нужного размера для него просто не нашли. Поэтому воевал Си-4 в чёрном спортивном костюме, без разгрузки и без броника – потому что бронежилетов такого размера тоже не производили. Может, в НАТО и делают, но нам не поставляют.
Дело было под Изюмом в 2022-м. Наши ждали в лесу команду на выдвижение. Си-4, устав ждать, вышел на опушку покурить. Нашёл пенёк, уселся, задумался. Красота.
Сзади – шаги. Кто-то подходит. Си-4 не оборачивается, думает – свои.
И тут над ухом хриплый, начальственный голос на ломаном суржике:
– Шо ты тут расселся? Штурм через десять минут, а он курит, курва!
Си-4 поднимает глаза. Стоит поляк. Командир ДРГ. Уверенный, злой. И, судя по отсутствию паузы между «расселся» и «штурм», принял нашего «пухляша» в чёрном спортивном костюме за своего. Логично: кто еще будет сидеть на пеньке в трениках у линии фронта? Только хохол из теробороны.
– Ты кто? – спокойно спрашивает Си-4.
– Я командир ДРГ! – шипит поляк. – А ты кто?!
Си-4 очень медленно, с достоинством, разворачивает автомат:
– А я тебе сейчас покажу, кто я. Cи-4. Пластид. Очень мощный.
Очередь. Поляк падает. А за ним, как выяснилось, шли еще десять человек.
На звук выстрелов из леса высыпали наши. Начался короткий, яростный, абсолютно победный бой. Положили всех.
Когда дым рассеялся, Си-4 стоял над командиром ДРГ и тушил окурок:
– Вот как, сволота, с вами, работать? Ни покурить, ни на пеньке посидеть не дают.
Позже его спросили: «Страшно было?» Си-4 задумался, поправил спорткостюм и выдал фразу, которую тут же записали в батальоне золотыми буквами:
– Страшно – это когда ты один, а их много. А когда ты и сам не знаешь, как выглядишь со стороны, – это им страшно. Потому что они пытаются тебя понять, а ты уже стреляешь. Военная психология.
В блиндаже повисла тишина. Новичок смотрел на Астрахань и Крыма с каким-то новым пониманием.
– Вот теперь ты знаешь, с кем будешь воевать, – сказал Крым. – С нами. Со своими.
Стояла зима 2026 года. Астрахань и Крым сидели в приграничье на Харьковском направлении, в «своем» лесу, и грелись у печки. В блиндаже пахло чаем и каким-то прошлогодним вареньем. Крым спросил:
– Слушай, а вот все эти годы... Что нас такими сделало?
Астрахань отхлебнул, подумал, глядя на огонь:
– Нас сделала земля. Юг, Урал, Крым, Луганск – мы все тут при чём-то своём. Я за клубникой полз, Урал – с углём шёл, Си-4 – на пеньке сидел. И каждый своё дело делал. Потому что неважно, как ты выглядишь – как бабка, как колобок или как ненормальный астраханский огородник. Важно, что ты своих не бросил. И что враг, когда тебя видит, думает: «Это вообще кто?». А пока он думает – мы работаем.
Крым улыбнулся и поднял стакан с чаем:
– Ну, тогда за нас. За спецназ «Ахмат». Где даже спорткостюм – это оружие.
– А варенье, – добавил Астрахань, зачерпывая ложкой, – просто вишнёвое. Но отсюда, с нашей земли. И этим все сказано.
К о н е ц