Читать, думать, творить
Владимир ЧИКИЛЬДИК
Дата публикации: суббота, 12 сентября 2026 г. | Дата обновления:
Отложенный выход
Рассказ
Об авторе
Чикильдик Владимир Карпович родился на Алтае. Член Союза писателей России, член Союза журналистов России, член Российского военно-исторического общества.
Прозаик, краевед, публицист. Печатался в федеральных, региональных и военных СМИ. Автор сборников рассказов для детей «Пацаны», «Счастье – штука тонкая», «Ранетки». Лауреат краевых литературных премий. Его книга «Там, за поворотом…» стала лауреатом краевого конкурса на фестивале «Издано на Алтае – 2016» в номинации «Лучшая книга художественной прозы».
Живёт в Барнауле.
Открывая очередной ноябрьский номер краевой газеты, я не думал, что анонс о предстоящем спектакле столичного антрепризного театра вызовет у меня столько бурных воспоминаний и эмоций. Объявление гласило, что 2 декабря 2008 года в краевом театре драмы состоится спектакль «Леди и адмирал». И далее, что так взволновало меня: в главных ролях выступают народные артисты России Леонид Кулагин и Анатолий Васильев. Меня более интересовал второй актёр.
Таким образом, подумалось мне, ровно через двадцать пять лет я попытаюсь узнать ответ на мучавший меня эти долгие годы вопрос: а тот успел или не успел?!
В памяти сразу всплыли два дня поздней осени двадцатипятилетней давности, когда и возник впервые этот вопрос.
Меня, в ту пору офицера политотдела Барнаульского высшего военного училища лётчиков училища, вызвал начальник. Задача, поставленная передо мной, была предельно ясна:
– В главном кинотеатре Барнаула «Мир» выступают популярные артисты театра и кино Анатолий Васильев и Леонид Неведомский. Они представляют там новый фильм «Дамское танго». Твоя задача уговорить их выступить перед курсантами и офицерами училища. Короче, сегодня вечером они должны быть нашими гостями.
Желание видеть в училище актёра Анатолия Васильева было вполне естественным. К тому времени ещё не остыл ажиотаж вокруг вышедшего в прокат три года назад фильма «Экипаж». В 1980 году он побил все рекорды по сборам, его посмотрели более 70 миллионов зрителей. Анатолий Васильев, снявшись в одной из главных ролей в этом фильме-катастрофе, надолго стал олицетворением настоящего мужика, надёжного и доброго, хотя и невезучего в семейной жизни. И понятно, что фильм и разговор о жизни лётчиков, о коллизиях лётной профессии для курсантов военного авиационного училища был бы крайне интересен.
Не теряя времени даром, я помчался в кинотеатр «Мир» на объявленную творческую встречу с любимцами публики. Мне повезло – на сеанс я попал и с большим удовольствием послушал выступления двух замечательных актёров, которые поделились впечатлениями о своём участии в фильме «Дамское танго», о перипетиях на съёмках этой сельской драмы. Друзья там играли соперников в любовном треугольнике.
Итог разговора был вполне конкретным и обоюдно выгодным: для гостей – незапланированное посещение новой зрительской площадки со всеми вытекающими последствиями, для наших военных зрителей – знакомство с популярными артистами и незабываемые впечатления…
…Дата спектакля «Леди и адмирал» приближалась, времени для основательной подготовки к возможной встрече было предостаточно. Прежде всего, я приобрёл билеты, договорился с директором театра о свободном проходе за кулисы после спектакля, перелопатил свой архив и, к своей радости, нашёл то, что искал…
…Сказать, что актовый зал военного авиационного училища был забит до отказа – значит не сказать ничего. Зал просто ломился от переполнивших его зрителей! В рядах кресел сидели офицеры и прапорщики, все проходы были уставлены табуретками, с которыми пришли курсанты. После просмотра картины «Дамское танго» вышли столичные гости, ради которых и пришли их многочисленные почитатели. Естественно, основное внимание было приковано к заслуженному артисту РСФСР Анатолию Васильеву, исполнителю главной роли в только что просмотренном фильме. Однако не по этой причине. Все вопросы курсантов и офицеров касались фильма «Экипаж». Вопросов было много, и это не случайно.
Фильм, по сути, был первым советским фильмом-катастрофой, с необычным для советского кино сюжетом, со сложными комбинированными съёмками. Анатолий Васильев рассказал много интересных моментов, случившихся в период работы над фильмом, который стал как адекватным ответом советского киноискусства на экранизацию романа Артура Хейли «Аэропорт». После нашумевшей картины тема авиакатастроф приобрела популярность в мировом кинематографе.
Особенно много вопросов возникло у офицеров и курсантов по сцене, в которой герой Васильева – второй пилот Ненароков прорубает обшивку фюзеляжа, вылезает в воздухозаборник и устраняет неполадки с рулевым управлением. Уж больно невероятными казались эти действия авиационным специалистам. «Но, – отвечал актёр, – чем не поступишься ради зрелищности эпизода!» В финале фильма экипаж совершает посадку в аэропорту Шереметьево. При торможении реверсом у самолёта отрывается хвост, но все пассажиры и члены экипажа спасены. Хэппи энд! И рекорды по кассовым сборам и популярности этому фильму были обеспечены на долгие годы.
После встречи в фойе актового зала актёры фотографировались с благодарными зрителями. Заместитель начальника училища по тылу полковник Виктор Иванович Василевский, который в этот вечер остался за старшего авиационного начальника в гарнизоне, взял инициативу в свои руки. Он уже сделал нужный звонок в лётную столовую.
– Дорогие друзья, – обратился он к разгорячённым от внимания публики гостям из столицы, – приглашаю вас на командирский чай. Думаю, что час-полтора вашего драгоценного времени вы ещё уделите сибирякам.
Гости не возражали, и вскоре небольшая группа из артистов и нескольких старших офицеров, близких к начальнику тыла, переместилась в лётную столовую. Там дорогих гостей уже ждал накрытый стол и внимание персонала. Как ответственный за гостей был там и я.
Любые подобные мероприятия, когда гостями, а потому и объектами внимания, являются люди искусства, тем более популярные, в общем-то, похожи друг на друга. Радушные хозяева как могут, проявляют гостеприимство и хлебосольство, а гости в ответ делятся с принимающей стороной секретами творческой работы, различными коллизиями и смешными случаями на театре, на съёмках фильмов. Всё это, как говорят, классика жанра. Не был исключением и описанный мною случай.
Возможности авиационного тыла и, в частности, продовольственной службы по внезапной встрече гостей – неисчерпаемы. И на этот раз наши гости были поражены обилием всевозможных изысков на столе. Может быть, поэтому и второй раунд творческой встречи прошёл на славу. Прощаясь с актёрами, как и положено радушному хозяину, Виктор Иванович поинтересовался у них завтрашними планами. Узнав, что самолёт на Москву идёт в районе тринадцати часов местного времени, он предложил гостям наутро в субботу лёгкий завтрак на базе лётной столовой. Приглашение было принято, и я тут же получил новую задачу: сейчас отвезти гостей в гостиницу «Барнаул», а завтра поутру вместе с вещами доставить на территорию авиационного училища.
…На спектакль я пришёл во всеоружии. В моём портфеле находился малый джентльменский набор: бутылка коньяку, минералка, яблоко, лимон, шоколадка, пластиковые стаканчики и несколько документов двадцатипятилетней давности. Среди них: визитная карточка актёра Центрального академического театра Советской Армии Анатолия Александровича Васильева, несколько фотографий – сцены из фильмов с участием Васильева, одна из них с надписью «Володя, дорогой, не забывай», и юбилейный значок «20 лет Барнаульскому ВВАУЛ. 1967 – 1987 гг». А также фотография в рамке, сделанная в фойе актового зала в тот памятный вечер, на которой наши гости сняты с офицерами училища.
На сцене краевого театра драмы разворачивалась история, построенная на документально-биографическом материале, о последних днях жизни прославленного адмирала Нельсона, о его всепоглощающей любви к Эмме Гамильтон – любви вопреки разуму, правилам высшего света, мнению друзей-соратников. В ролях блистают Леонид Кулагин – адмирал, Анатолий Васильев – его друг капитан Харди, Марина Могилевская – Эмма, Вера Глаголева – жена Френсис…
А я, сидя в глубине зала, вспоминаю драматическое продолжение командирского чая двадцать пять лет назад - наутро после триумфальной встречи в актовом зале училища…
В означенное время на «уазике» начальника тыла я встречал актёров Анатолия Васильева и Леонида Неведомского в вестибюле гостиницы «Барнаул». Гости были оживлены, полны позитива, со мной вели себя как старые добрые друзья.
Утренняя программа командирского чая в кабинете полковника Василевского была примерной калькой вчерашнего, только без нарушения спортивного режима. Начальник тыла предложил гостям крепкого чая и свежую выпечку. Затем все перешли в столовую, где позавтракали по полной лётной норме. Времени до рейса оставалось ещё достаточно много, когда Виктор Иванович задал гостям вопрос, от которого они пришли в полный восторг:
– Мужики, а не хотите ли полетать?
– Конечно! А что, это возможно?
Тут же сняв трубку телефона, Василевский отдал распоряжение готовить оборудование к полёту и повёл гостей в тренажёрный класс. Там уже их ждал наш легендарный Петрович – Юрий Петрович Жуков, опытнейший преподаватель тренажёрного комплекса, а в прошлом штурман-снайпер и один из ветеранов училища. По очереди в кабину тренажёра реактивного учебно-тренировочного самолёта Л-29 садились актёры. Под неусыпным взором Петровича они выполнили по несколько полётов, с заходом на посадку.
Под впечатлением испытанных эмоций новоиспечённые пилоты вернулись в кабинет полковника Василевского. Кто-то из гостей заметил, что пора бы выдвигаться в аэропорт на регистрацию рейса Владивосток – Барнаул – Москва. И действительно, стрелки часов уже заползли за одиннадцать.
– Куда торопиться, вы же с авиацией связались, – со смехом ответил на это хозяин кабинета. – Сейчас на РЦ УВД1 позвоню, уточню прибытие и будем прощаться.
Он поднял трубку. По мере разговора с дежурным офицером РЦ УВД выражение лица Виктора Ивановича мрачнело, и когда он положил трубку, стало ясно – случилось что-то неладное.
– Мужики, – обратился он к смотревшим на него с тревогой гостям, – а ваш борт ещё во Владивостоке. По погоде не выпускают.
Разговоры в кабинете стихли, все стали прикидывать, чем же ещё занять гостей. Вдруг из угла, где сидел с каменным лицом артист Леонид Неведомский, раздался душераздирающий вопль:
– Ну всё, он меня уничтожит! Он меня вышвырнет, как котёнка!
Офицеры, ничего не понимая, с удивлением наблюдали, как со своего места вихрем сорвался их недавний кумир и начал носиться по кабинету, размахивая руками и причитая при этом как заведенный:
– Он меня уничтожит! Он меня раздавит! Мне конец! Он мне этого не простит!
Картину прояснил Анатолий Васильев:
– У Лёни сегодня в девятнадцать часов спектакль в Питере, а он никого не предупредил, что в Барнаул на калым поехал.
Стало понятно, что наши уважаемые гости, воспользовавшись окном между спектаклями, решили немного подзаработать и махнули на Алтай.
Только Васильеву надо было возвращаться в Москву, где он служил в Центральном академическом театре Советской Армии, а Неведомскому аж в Питер! И не куда-нибудь, а в знаменитый БДТ, к самому Товстоногову!
И надо же было так случиться, что в тот день москвич был свободен, а ленинградец задействован в вечернем спектакле. А замены ему в данном спектакле не было. Про крутой нрав ленинградского театрального гения слышали все. Поэтому Леонид Витальевич и запаниковал по полной программе, зная, что Товстоногов самоволки и сорванного спектакля не простит никому.
Мы не знали, как успокоить и подбодрить нашего страдающего от бессилия друга, который, казалось, вот-вот надорвётся от душевных страданий. Ситуация была патовой – время шло к одиннадцати тридцати, борт стоит на приколе во Владивостоке. Даже если тотчас ему дадут добро на вылет… арифметика показывала, что не успеет.
Тем временем полковник Василевский вновь рвал телефонную трубу:
– Мужики, давайте его повернём на Барнаул, встретим по высшему разряду, – убеждал он кого-то, – я его тут заправлю под завязку, народ накормим. Только просьба у меня небольшая – двоих моих парней в открытый лист вписать до Москвы надо!
Бросив трубку, он радостно прокричал:
– Ну, братцы, наливай по рюмахе! Через полчаса якутский Ан-34 за мужиками завернёт, сейчас с ЗЦ УВД договорился… Правда, залить его топливом надо по самую горловину да экипаж накормить. Ну, это уже проще.
Короче говоря, пока мы справляли поминки по карьере Лёни Неведомского, наш отчаянный начальник тыла дозвонился до зонального центра УВД, что в Новосибирске. Он договорился с КП развернуть направляющийся из Якутска в Москву военно-транспортный самолёт Ан-34 и направить его для дозаправки и кормёжки экипажа не в Толмачёво, а в Барнаул, с условием, что у нас два человека сядут на борт.
Тоскливая атмосфера, царившая в кабинете, тут же сменилась на возбуждённо-радостную эйфорию. Только что все присутствующие видели удручённого горем человека и сочувственно отводили глаза в сторону, не зная, чем ему помочь, а уже через несколько секунд перед нами был вновь энергичный, красивый мужчина, артист с потрясающим баритоном и уверенными движениями. Было видно, что тревога не полностью покинула его, но паника уже прошла, и Леонид Витальевич обрёл надежду на положительный исход дела.
Традиционный посошок «на дорожку» был непреклонно соблюдён, и через пятнадцать минут мы с гостями уже мчались на командирском «уазике» по Павловскому тракту в аэропорт, где на военной стоянке нас ждал спасительный борт Ан-34.
По дороге мои новые друзья не переставали удивляться волшебному могуществу Военно-воздушных сил, и вся их любовь и признательность изливались на меня, так как других представителей этого славного вида нашей могучей армии в машине не было. Кроме водителя, разумеется. Тогда-то я и был одарён тем богатством, что сохранил в своём домашнем архиве.
Мы подъезжали к военной стоянке, когда экипаж уже выходил из столовой авиационной комендатуры. Путь к самолёту был недолог, все слова сказаны, оставалась только надежда. Последние братские объятья… И вот стремянка втянута борттехником в нутро фюзеляжа, рампа медленно захлопнулась. Самолёт по рулёжкам выбирается на старт… колёса в воздухе. Успеет или не успеет?
Между тем на сцене театра кипели страсти: адмирал Нельсон бросает Френсис – любящую жену, верную, покорную, не теряющую надежды на возвращение мужа, ради неистово страстной Эммы Гамильтон, мучающейся постоянным страхом потерять своего возлюбленного, в котором заключена вся её жизнь. Но! Что это? Адмирал Нельсон стоит на капитанском мостике под пулями... Он погибает! «Это было чистое самоубийство», – рассказывает очевидец боя капитан Харди, его лучший друг. Сердца его женщин разбиты горем… Занавес!
Занавес закрывается, и я в нетерпении иду к служебному входу за сцену. Меня интересует вопрос, который я задавал себе ровно двадцать пять лет! Успел или не успел?! Сколько раз своим знакомым и друзьям я рассказывал этот сюжет в стихах и красках! И столько же раз я разводил руками, когда звучал главный и закономерный вопрос:
– И что? Артист Леонид Неведомский тогда успел или не успел на спектакль?
Сказать мне было нечего. И вот сейчас я буду точно знать ответ.
В гримёрке перед зеркалами актёров было двое – народный артист России Анатолий Васильев и молодой исполнитель одного из героев только что завершившегося спектакля. Я представился восторженным зрителем. Мне было предложено подождать, пока актёры разгримируются. Тихо присев в сторонке, я внимательно наблюдал за своим давним знакомцем. Да, очень узнаваемое по многим фильмам лицо: те же густые брежневские брови, правда, подправленные морозцем седины, глубоко спрятанные добрые глаза, в которых читалась неприкрытая усталость, волевые складки на скулах. Конечно, двадцать пять лет, минувшие с нашей встречи, несколько изменили облик артиста, но это был, несомненно, тот герой и кумир, по-прежнему красивый, статный, подтянутый и моложавый.
Наконец взгляд Васильева вопросительно остановился на мне. Я без предисловий, чтобы не утомлять и так уставшего после спектакля актёра, как говорится, взял быка за рога:
– Уважаемый Анатолий Александрович, в таких случаях говорят: награда нашла героя, – в зеркале брежневские брови моего визави взлетели вверх. – От имени совета ветеранов Барнаульского военного авиационного училища лётчиков вручаю вам юбилейный знак «20 лет Барнаульскому ВВАУЛ». Скажите, – продолжал я, – а какое отношение вы имеете к нашему военному училищу?
Актёр встал, принимая красивый современный футляр, куда я поместил памятный знак. На секунду-другую задумавшись, он затем как-то неуверенно произнёс:
– Да, много лет назад я там бывал, выступали даже, – он опять вопросительно посмотрел на меня.
– Ну, во-первых, награду надо немедленно обмыть, согласно славным традициям Военно-воздушных сил, – развивал наступление я. – Молодой человек, как вы к этому относитесь? – обратился я ко второму актёру, который с интересом прислушивался к нашему диалогу.
Я протянул ему бутылку коньяку.
– Мне нельзя, – торопливо ответил он мне, – но бутылку открою.
– Ну что же делать – нельзя так нельзя. А нам можно? – спросил я уже у Васильева.
Он с готовностью подхватил мою игру и тотчас отрапортовал:
– Так точно!
Знак немедленно был погружён в стакан с коньяком.
– Анатолий Александрович, а не вспомните ли, с кем вы были у нас в училище и чем дело закончилось?
Тот молчал, вспоминая. Я протянул ему снимок двадцатипятилетней давности, на котором они с Леонидом Неведомским среди зрителей в фойе актового зала после их выступления перед военной аудиторией.
Тут же глаза моего собеседника радостно вскинулись на меня:
– Ёлки зелёные! Так мы же с Лёней тогда выступали перед лётчиками! У него ещё такая история вышла…
Пока суть да дело, а под наш разговор бутылка коньяка постепенно пустела, история с отложенным концом, казалось, обретала логическое завершение.
– Володя, так это ты нас тогда выручил?
Мы перешли на «ты», что и было закреплено крепким мужским рукопожатием. Мой собеседник, видимо, уже воспроизвёл в памяти все коллизии давнего дня и с подробностями смаковал неизвестные мне детали их дальнейших приключений.
– До Москвы мы добрались без задержек, там и расстались, а Лёня с военного аэродрома Чкаловский помчался в Шереметьево. Ну а там уже, сам знаешь, до Питера полтора часа…
– Толя, ты мне скажи главное, Лёня на спектакль успел или не успел?
Очередная мхатовская пауза затягивалась. Ответ меня ошарашил:
– Я точно не знаю, но, видимо, успел…
– А почему «видимо»? Почему не точно?
– Не точно, потому что я не знаю, а «видимо, успел» – ведь в БДТ он до сих пор служит.
Логика, конечно, присутствовала, но ответа на мучивший меня вопрос я так и не получил. Прощались мы с Анатолием Александровичем как старые добрые друзья. Он пообещал мне, что ближе к Новому году, когда будет в Питере на съёмках нового фильма, а это ожидается буквально через две недели, обязательно передаст Леониду мои приветы и общие воспоминания.
Близился Новый год, звонка не было, и я решил сам поставить точку в затянувшейся истории. Телефон театра я нашёл в Интернете, женщина из актёрского отдела БДТ, слегка помявшись, дала домашний телефон актёра Неведомского. Трубку взяла жена:
- Лёня будет через двадцать минут, он в булочную пошёл.
Ещё двадцать минут ожидания, и вот в трубке знакомый голос:
– Я слушаю вас.
Я передал приветы от Анатолия Васильева, который посетил недавно Барнаул. Оказалось, он так и не побывал на съёмках в Питере в гостях у своего друга, и мои приветы зависли где-то в пути…Ну, а как только я напомнил о событиях тех дней, Леонид Витальевич перебил меня, и далее говорил только он:
– Володя, дорогой мой! Поверь мне, всю жизнь вспоминаю сибиряков! Как же вы меня тогда выручили! Ведь ситуация была безнадёжная, но мне здорово повезло. До Шереметьево я домчался на такси, а там буквально сразу попал на питерский рейс. Из Пулково тоже быстро добрался до города. В театр забежал в девятнадцать ноль пять, но мой выход был не в первом акте, поэтому я мог бы и загримироваться. Но дело в том, что из Шереметьево я всё-таки сделал звонок в театр, на случай моего опоздания. Шёл спектакль «Кафедра» драматурга Валерии Врублевской, с Басилашвили в главной роли. И вот за эти пять часов в спектакль на мою роль Гурина ввели дублёра.
– Да, и чего я переживал, – подумалось мне, – всё так просто и прозаично…
– Но самое поразительное не это! – продолжал Леонид Витальевич. – Представляешь, сам (это он про главного режиссёра Георгия Товстоногова) меня даже не наказал! Как правило, такие дела заканчивались строгачом, а то и увольнением. А в этот раз – ничего! Мало того, я в том же году заслуженного артиста РСФСР получил. Ну а вам, дорогие сибиряки, хоть и запоздалое, но огромное спасибо за участие в моей судьбе. Володя, будешь в Питере – жду тебя в театре!
Я положил трубку со смешанными чувствами. Чего там было больше: удовлетворения или разочарования, не знаю. Потому что главный ответ я так и не получил. Как считать: успел или не успел?
И всё-таки удовлетворение от того, что мы тогда, много лет назад, конкретным делом смогли помочь людям в сложной обстановке и они это помнят – пожалуй, самое главное в этой истории.
Примечания
1.РЦ УВД – районный центр управления воздушным движением. Составная часть системы организационных и технических мероприятий, обеспечивающих порядок и безопасность полётов воздушных судов в воздушном пространстве и обмен информацией между авиадиспетчерами и экипажами воздушных судов с использованием средств радиосвязи, аэронавигации и ЭВМ. Находился в Барнауле. ⤴