Пока существуют разведывательные службы, профессия разведчика остаётся одной из самых востребованных во всех государствах, заботящихся о собственном безопасном процветании. Это аксиома. А пока существуют разведчики и шпионы, неизбежны периодически возникающие в межгосударственных отношениях шпионские и дипломатические скандалы как следствие естественного любопытства к чужим секретам.

Представители МИД ряда зарубежных стран в течение 2019-2020 годах обвиняли отдельных российских дипломатах в деятельности, несовместимой с их официальным статусом. В то же время спецслужбы зарубежных стран пытаются развернуть свои разведывательные сети на территории России. Например, в 2018 году в нашей стране была пресечена деятельность 129 сотрудников и 465 агентов иностранных спецслужб. Годом ранее только за первые шесть месяцев в России была пресечена деятельность 30 кадровых сотрудников иностранных разведок и более 200 лиц, подозреваемых в сотрудничестве с зарубежными спецслужбами.

«Численность иностранной агентурной сети в России на протяжении последних 25 лет постоянна, число установленных агентов разведок составляет около четырёх тысяч человек, – рассказал РИА Новости генерал-майор ФСБ в отставке Александр Михайлов. – Главный вопрос заключается в её активности: в период любых обострений агентурная сеть начинает действовать более активно, ей ставятся более глобальные задачи».

Некоторые разоблаченные агенты даже не подозревают о том, что находятся под колпаком и используются спецслужбами как канал для дезинформации. Всё это время копятся тома изобличающих документов, которые в нужный момент могут быть представлены, например, в Лефортовском суде, как это случилось в июле 2020 года с бывшим российском журналистом.

Во всех разведсообществах стараются подчеркнуть разницу между профессией разведчика и ремеслом шпиона. Знакомый мне разведчик, много лет успешно проработавший за рубежом, рассказывал, что большая удача для профессионала – найти человека, который морально и психологически готов к вербовке. При этом самые надёжные и ответственные получаются из тех, кто соглашается давать ценную информацию из морально-идейных соображений, ну, а самые ненадёжные – те, у кого корыстный интерес. Предав однажды, они могут предать и во второй раз.

«Легенды о шпионаже живучи… В них обычно рассказывается, как будущего разведчика посылают учиться в некую школу, где его, согласно принятой традиции, приобщают к более или менее таинственной науке о сборе разведывательных сведений. Сидя за партами в таких специальных учебных заведениях, изучается разведывательное дело так же, как в других изучают, скажем, математику. По окончании спецшкол вручается диплом, и свежеиспеченный доктор разведнаук начинает путешествовать по белу свету, дабы узнать, выдержит ли изученная им теория проверку практикой. При этом забывают, что законы разведки не являются ни теоремами, ни аксиомами и что, как правило, ни в каких книгах их не найти. Я лично никогда и никаких «шпионских курсов» не посещал. В этой области я не более чем скромный «автодидакт», а проще говоря – самоучка…», – так написал о себе руководитель легендарной «Красной капеллы» Леопольд Треппер (в советских документах – Лев Захарович Трепер, в Израиле известный под именем Лейб Домб).

Что ж, гении могут быть «самоучками», но как в каждой профессии, их единицы, а в подавляющем большинстве разведчиков учат, учат и ещё раз учат. И не каждый раз – успешно с первого раза.

• К оглавлению

Первые шаги в профессии

Дело оперативной разработки №4 Первого управления Комитета госбезопасности при Совете Министров УССР

Дело оперативной разработки №4 / Здесь и далее документы Первого управления Комитета госбезопасности при Совете Министров УССР

Перед нами «Дело оперативной разработки» агента по кличке «Тарас» – Богдана Сташинского. Эти пухлые папки, объединенные в одно дело, 70 лет хранились под грифом «Совершенно секретно» cначала – в Комитете государственной безопасности при Совете Министров Украинской СССР, а потом достались «в наследство» Службе внешней разведки Незалежной.

Полистаем дело «Тараса» и узнаем, как на протяжении нескольких лет этого агента-боевика готовили к нелегальной работе за границей.

Предложение направить «Тараса» в Мюнхен зародилось в МГБ УССР в начале 1951 года, когда республиканское ведомство возглавлял Пётр Иванович Ивашутин – будущий начальник Главного разведывательного управления (ГРУ) Вооружённых сил СССР, прозванный подчинёнными в ГРУ Петром Великим. Действительно, замыслы его были великими уже в то далёкое от нас время, когда он работал в Киеве. Но не всегда соответствовали их масштабам имеющиеся под рукой агенты.

Вот и с «Тарасом» случилась небольшая неувязка. Львовский паренёк никак не мог освоить немецкий язык, чтобы в Германии сойти за своего. 450 академических часов обучения немецкому языку не дали требуемого результата. Пришлось сочинять для агента биографию-легенду, которая объясняла бы, почему он, незаконнорожденный сын польки и офицера германской армии говорит на немецком языке с польским акцентом.

Рабочий план специальной и политической подготовки агента-боевика, утверждённый начальником I-го отдела (разведка) МГБ УССР подполковником госбезопасности Григорием Бурлаченко 3 января 1953 года, включал в себя самостоятельное изучение Краткого курса истории ВКП(б), политинформации на темы международного и внутреннего положения, особенно – о «благородной борьбе советского народа и народов других стран за мир, против американских поджигателей воины». Специальная подготовка проводилась по темам: «Каким должен быть советский разведчик, действующий в стане врагов», «Моральный облик советского разведчика за границей» и другим, им подобным.

Куратор «Тараса» , старший оперуполномоченный I отдела МГБ УССР капитан госбезопасности А.М. Белов, наставлял своего подопечного: «Где бы не находился помни, что ты секретный представитель Советского Социалистического государства, помни о своём долге выполнить задание советской разведки; не поддавайся вражеской пропаганде, умело отстаивай интересы СССР; верь в правоту нашего дела и торжество коммунизма; твои заслуги Родина оценит, а подвиг вознаградит; всюду и везде сохраняй государственную тайну; будь всегда начеку, с трезвым умом. Не поддавайся легким увлечениям: вино, женщины, неразборчивые связи и тому подобное – это твои враги, могущие привести к невыполнению порученного задания».

15 февраля 1952 года из Киева ушла совершенно секретная телеграмма в адрес замминистра госбезопасности Союза ССР, начальника I-го Главного управления (разведка) генерал-лейтенанта Сергея Савченко с предложением использовать «Тараса» на закордонной работе

Москва с этим предложением в целом согласилась. В августе Сергей Савченко уточнил задачу: «Готовить «Тараса» для вывода в Западную Германию… для возможного проведения различных активных мероприятий/выемки, операций «Л» (ликвидации – В.Г.) или захвата».

Интересная деталь, касающаяся финансовой стороны нелегальной работы за кордоном. «Относительно содержания нелегалов и средств на их подготовку сообщаю, что согласно приказу министра государственной безопасности СССР за № 00364 от 31 мая с.г. эти расходы производятся за счёт ст. 9 Вашего министерства. Если по смете I-го отдела денег для этого недостаточно, необходимо выделить дополнительные средства за счёт резерва МГБ УССР», – написал генерал-лейтенант Савченко своему коллеге в Киев.

В течение 1952-1953 годов продолжалась подготовка «Тараса» к работе в ФРГ в качестве агента-боевика. Он изучал стрелковое и подрывное дело, боевое самбо, тайнопись, шифрование, вождение автомобилей и другие предметы. Переводчик 2-го спецотдела старший лейтенант Б. Витвицкий совершенствовал его знание польского языка, а переводчик того же отдела младший лейтенант М.П. Тамараева учила немецкому языку. Всего 19 человек были вовлечены в работу с «Тарасом» во время подготовки его к нелегальной работе в Западной Германии.

Стрелковая подготовка проводилась в тире райсовета спортивного общества «Динамо». Впервые «Тарас» побывал здесь 22 января 1953 года. В первый раз агент сделал 25 выстрелов из германского семизарядного пистолета Люгера, более известного у нас по названию «Парабеллум». «Учитывая то, что «Тарас» впервые стрелял по мишени, результат можно признать удовлетворительным», – написал в справке инструктор по стрелковой подготовке старший оперуполномоченный I-го отдела МГБ УССР капитан госбезопасности А.И. Тарасенко.

Кстати, Постановлением Правительства РФ от 12 августа 2011 года №664 теперь 9-мм пистолет Парабеллум 08-П внесён в перечень наградного оружия Российской Федерации.

На занятиях по конспирации «Тарас» учился вести телефонные разговоры. Например, позвонив своему куратору майору госбезопасности А. Белову, агент-боевик должен был представиться как Сидоренко и попросить к аппарату Георгия Андреевича Чернова. Слово «костюм» в разговоре означало назначение встречи. Слово «Оля» – встречу на остановке троллейбуса №7 около оперного театра. Если упоминалась «Маруся» – встреча должна была пройти в Центральном универмаге. Невинная фраза: «Товарищ Чернов, скажите, пожалуйста, прибудут ли сегодня на вашу базу костюмы», была просьбой о встрече. Утвердительный ответ означал согласие. Фраза: «Когда можно будет купить костюм для моих дочерей?" переводилась: «Когда я с вами могу встретиться?» Если ответ звучал: «Для Оли костюмы будут продаваться в 16 часов», – значит встреча состоится в 14 часов на остановке троллейбуса № 7 около оперного театра. Если: «Для Маруси костюмы будут продаваться в 17 часов» – встреча назначается на 15 часов в Центральном универмаге. Истинное время агент в разговоре всегда уменьшал на два часа, а куратор – увеличивал на два часа, чтобы запутать тех, кто мог прослушивать их разговор.

Кстати, об этом приёме рассказывал и Леопольд Треппер в своей книге «Большая игра», на русском языке она вышла у нас в Издательстве политической литературы во время перестройки, то есть уже после смерти автора.

• К оглавлению

Под надзором бригады наружного наблюдения

Сводка наружного наблюдения

В начале января 1953 года начались практические занятия по организации конспиративных встреч, передаче разведматериалов, двусторонней проверке, подбору тайников и сигналов к ним.

Как это происходило – лучше всего представить на примере. 14 января 1953 года «Тарас» вместе со старшим оперуполномоченным I-го отдела МГБ УССР капитаном госбезопасности А. Беловым обследовал большой и совершенно незнакомый агенту район железнодорожной товарной станции в Киеве с целью подобрать место для тайника или, как говорили оперативники, «мёртвую точку». «Тарас» выбрал в качестве таковой водосточную трубу двухэтажного дома №3 на улице Мыколы Бажана. Эта труба отличалась тем, что не доходила до земли сантиметров на 60, причем её нижняя часть не соединялась с верхней. В эту нижнюю трубу «Тарас» заложил газетный свёрток с «разведматериалом».

«Мёртвая точка», по мнению агента, была удобна тем, что находилась рядом с остановкой трёх трамвайных линий, поэтому можно было сделать вид, что человек здесь просто ждёт нужный ему трамвай.

На следующий день во время конспиративной встречи «Тарас» передал Белову описание тайника и сигнала к нему. Изучив их, куратор раскритиковал ученика: описание места для тайника оказалось неточным, а сигнал о закладке – неудачным.

«Тарас» в качестве сигнала оставил условную надпись «Оля-2-34-56» на стекле будки в переговорном зале Центрального телеграфа. Курьер, приехавший за материалами, должен был зачеркнуть эту запись и снизу добавить новую: «Лида 2-43-65», что означало, что он заберёт материалы. Ошибка «Тараса» состояла в том, что он оставил сигнал на стекле будки, хотя специальная дощечка для записей висела рядом с телефоном. Таким образом агент выделился из общей массы людей, с которой, наоборот, должен был сливаться.

В целом, за практическое занятие «Тарас» получил «двойку». Белов предложил ему подобрать новый тайник и сигнал к нему, сделать подробное описание и начертить схему расположения.

Во второй раз ученик лучше справился с заданием. Например, в качестве сигнала он использовал канцелярскую кнопку. В то время на улицах можно было увидеть читающих людей у газетных витрин. «Тарас» выбрал местом для сигнала витрину газеты «Правды». Кнопка, воткнутая, предположим в левый нижний край деревянной рамы означала, что в тайник заложен материал для курьера. Та же кнопка, переставленная в правый нижний угол, означала, что курьер видел сигнал и материал заберёт из тайника.

В следующем месяце занятия усложнили. 17 февраля началась отработка передачи «разведматериалов» в условиях постоянного наблюдения со стороны контрразведывательных органов «противника».

Следить за «Тарасом» отправили бригаду VII-го управления МГБ УССР (Управление наружного наблюдения – «НН») с задачей: фиксировать встречи «объекта» и возможные передачи материалов неизвестному липу, приметы которого (майора Белова) сообщили службе «НН». Начальник VII-го управления МГБ УССР полковник госбезопасности Строилов и начальник 2-го отдела того же управления полковник госбезопасности Артёменко не сообщили своим подчинённым, что они участвуют всего-навсего в учебном мероприятии. Для агентов «наружки» это была тоже хорошая профессиональная учёба. При этом слежка за «Тарасом» велась самая настоящая.

В назначенное время – половине одиннадцатого утра – Белов вошёл в гастроном на углу улиц Ленина и Крещатика и встал в очередь за яблоками – редкий для зимы деликатес в середине прошлого века.

Капитаном госбезопасности увидел, как в магазин зашёл «Тарас» с небольшим чемоданчиком в руке. За ним следовал сотрудник «наружки» в чёрном пальто с чёрным каракулевым воротником и чёрной каракулевой шапке. Белов краем глаза следил за «Тарасом». Тот походил по гастроному, подошёл к прилавку, возле которого больше всего толпилось людей, и поправил фуражку. Это был условный сигнал, указывающий на место, где он передаст чемоданчик. «Тарас» сделал ещё один круг по торговому залу и, убедившись, что Белов перешёл в указанное место, начал протискиваться между покупателями к прилавку. Проходя мимо капитана, «Тарас» незаметно сунул ему в руки чемоданчик, а сам затерялся в толпе около прилавка. Минут двадцать он стоял около прилавка, давая возможность агентам из бригады наружного наблюдения, если они находились в торговом зале, вести за ним наблюдение. В это время Белов незаметно вынес чемоданчик из магазина.

На улице капитаном госбезопасности стал перепроверяться. Его внимание привлекла следовавшая за ним женщина лет тридцати пяти в пальто с лисьим воротником и с такой же муфтой. Чтобы оторваться от возможного «хвоста», Белов сел в такси и попросил довезти до Лукояновского рынка. На повороте с улицы, по которой он только что шёл, какой-то мужчина махнул таксисту, прося остановиться. Чтобы перепровериться, не агент ли это наружного наблюдения, капитаном госбезопасности разрешил таксисту остановиться и подобрать попутчика. На остановке трамвая у Лукояновского рынка Белов вышел из машины и проследил взглядом за машиной. Такси скрылось со вторым пассажиром, нигде не останавливаясь.

Убедившись, что наблюдение за ним не ведётся, капитаном зашёл в подъехавший трамвай, доехал до вокзала, а оттуда опять же на трамвае вернулся на Крещатик.

Не доезжая одну остановку до места второй встречи, Белов вышел из трамвая и пешком продолжал путь в сторону Прорезной улицы. В это время «Тарас» свернул с улицы Пушкинской на Прорезную и дворами, где легче обнаружить за собой «хвост», прошёл в сторону Крещатика. Ровно в 12 часов два человека якобы случайно встретились на углу у дома №32. Чемоданчик вновь незаметно перекочевал из рук в руки, а два пешехода продолжили свой путь, не привлекая к себе внимания.

В 13 часов состоялась третья встреча на Главпочтамте. Белов пришёл первым, в зале он подсел к столу, взял перо, телеграфный бланк и начал на нём писать.

«Тарас» появился в назначенное время, сел к другому столу и начал писать письмо. Закончив, положил его в конверт, заклеил и направился к почтовому ящику. На столе, прикрытая промокашкой, осталась его авторучка, в которой находилось «разведдонесение».

Возле почтового ящика «Тарас» постоял немного, словно раздумывая, опускать письмо или нет. В это время Белов подошёл к столу, за которым минуту назад сидел «Тарас», подвинул к себе промокашку, незаметно достав из-под неё авторучку, и продолжил писать.

Убедившись, что Белов взял авторучку, «Тарас» покинул здание Главпочтамта. Минут через пятнадцать из здания вышел и Белов. Путая следы на тот случай, если за ним велась слежка, он с пересадками – то на трамвае, то на такси, добрался до площади Толстого.

В половине третьего состоялась четвёртая встреча с агентом в почтовом отделении на улице Красноармейской, где в телефонной кабинке на переговорном пункте «Тарас» вновь оставил «донесение» для Белова. Перед агентами теперь стояла задача скрыться от агентов «наружки» в течение получаса. По плану практического занятия с 15.00 наблюдение за ними было прекращено.

На разборе занятий, проведённых с агентом 17 и 18 февраля, капитан госбезопасности А. Белов отметил четыре положительные стороны в действиях агента.

Во-первых, «Тарас» в основном встречался и передавал материалы руководителю конспиративно. Это подтверждается тем, что в течении двух дней ни одна из восьми личных встреч не была зафиксирована оперативной слежкой. Кроме этого «Тарасом» были посещены два тайника и переставлены два сигнала к ним, однако служба наблюдения эти тайники и сигналы не обнаружила.

Во-вторых, «агент правильно поступил когда передал мне чемоданчик с «материалами» и остался в магазине, приковав к себе внимание "НН" и этим самым дал мне возможность свободно уйти с чемоданом, не будучи замеченным службой оперативной слежки», - отметил Белов.

В-третьих, поведение агента 18 февраля было естественным, спокойным и по нему трудно было заметить, что он готовится к встрече или проводит её со своим руководителем.

И в-четвёртых, прежде чем встретиться с руководителем, агент посещал значительное количество магазинов и других общественных мест, что, естественно, притупляло бдительность разведчиков.

Вместе с тем, Белов отметил и недостатки в действиях агента. Главный из них – «Тарас» не обнаружил ведущегося за ним в течении двух дней наблюдения. 18 февраля, после встречи с куратором, «Тарас» зашёл в парадное дома, куда последовал и разведчик, однако это, как видно из донесения агента, не насторожило его.

17 февраля агент при встречах с куратором вёл себя неестественно, как будто испуганно, что легко могло быть замечено окружающими. Он часто оглядывался, что привлекало к нему внимание посторонних. «Конспиративных и естественных приёмов самопроверки агент принял мало», - констатировал А. Белов.

• К оглавлению

Удел боевика – одиночество

Акт о передаче агента

Интенсивная подготовка агента-боевика продолжалась до лета 1954 года. 9 июля 1954 года в селе Шегини Мостисского района Львовской области, на границе с Польшей «Тарас» перешёл государственную границу. По этому поводу ыл составлен специальный документ: «Мы, нижеподписавшиеся представитель Комитета Государственной Безопасности при СМ УССР майор Белов, ст. оперуполномоченный 2 отдела штаба погранвойск МВД Юго-Западного округа майор Шашков, начальник 2 отдела штаба 5 погранотряда подполковник Камышан и комендант Мостисской погранкомендатуры 5 погранотряда подполковник Земляной, составили настоящий акт в том, что сего числа в 23 часа 30 минут на участке 2-й пограничной заставы произвели передачу агента КГБ представителю Польской республики. Передача произведена с соблюдением мер конспирации».

На этом подготовка боевика к главной работе не закончилась. Пройдёт три месяца, прежде чем заместитель начальника 9-го отдела I-го Главного управления КГБ при Совмине СССР полковник Бочков сообщит начальнику I-го отдела КГБ при Совмине УССР полковнику А.К. Ткаченко, что «Тарас» (по польским документам – Качур Бронислав Николаевич) закончил подготовку в Польше и «нами дано указание о выводе его в ГДР».

Под именем Йозефа Леманна «Тарас» несколько лет прожил в Берлине. Он снимал комнату в пансионе на Мариенштрассе, той самой, где позже поселились Ульрих Меркель и его жена Ангела – научный сотрудник одной из лабораторий Центрального института физической химии Академии наук ГДР. Ангела Меркель станет известнейшим человеком в мире. Богдан Сташинский – пропадёт, в буквальном смысле этого слова, судьба его останется никому неизвестной.

Прежде чем сгинуть навек, он выполнил два важных задания на территории ФРГ: 12 октября 1957 года ликвидировал Льва Ребета, руководителя выделевшейся из Организации украинских националистов ОУН(б) так называемой «Заграничной ОУН» и по совместительству главного редактора общественно-политического журнала «Украинский самостийник», а 15 октября 1959 года – Степана Бандеру, лидера Организация украинских националистов (бандеровского движения).

Выполнение этих миссий стоило потраченных лет на обучение. Но жизнь по легенде – не каждому по плечу. Экс-вице-премьер Израиля Ципи Ливни когда-то служила в «Моссаде». Об этих годах она написала: «Это другая жизнь. Нужно уметь быть в одиночестве, скрывать, где живёшь, убеждаться, что за тобой не следят. Чувства страха не было, было ощущение полного одиночества».

Можно научиться жить в одиночестве, но оставаться в нём дольше, чем требует служебный долг, невозможно.

Часть 2. Последняя ставка ликвидатора

• К оглавлению

Переход на нелегальное положение

Конверт с вещественным паролем

Переход на нелегальное положение – это целый комплекс мероприятий. В случае со Сташинским (кличка «Тарас») КГБ провёл огромную работу. Агент выводился на Запад сначала через Польшу, а затем – Восточную Германию. Остановка в Польше оказалась вынужденной – Сташинский не мог говорить на немецком языке без акцента, поэтому по легенде он родился в Польше. В Варшаве Сташинский жил по польским документам, как Бронислав Качур и готовился стать немцем Йозефом Леманном.

Легендирование агента-нелегала требует, чтобы в его истории и документах всё было подлинным. Если написано место рождения Дрезден, значит в книге записей актов о рождении и смерти в местном муниципалитете должна быть соответствующая запись, и не где-нибудь дописанная внизу страницы, а идущая по порядку с другими записями. Если в аттестате об образовании указана конкретная дрезденская школа, значит в классных журналах этой школы должны стоять отметки, выставленные Йозефу Леманну. Так создаётся легендированная биография нелегала.

Первоначально Сташинскому готовили биографию некоего Шварца Эриха Иоганна Мюллера, родившегося 4 ноября 1931 года от внебрачных родителей в Дрездене. Мать – Шварц Иоганна, 1910 года рождения, уроженка Дрездена. «По рассказам матери, моё внебрачное рождение расстроило отношения между моей матерью и её родителями, и мать в 1933 году, когда мне было два года, уехала в Польшу. В Польше она работала стенографисткой на предприятии г. Бреслау. Семи лет, то есть в 1938 году, я поступил в начальную польскую школу, в которой и учился семь лет до января 1945 года. В январе 1945 года, в связи с отступлением немецких войск, моя мать из Польши эвакуировалась в Германию. В Бреслау моя мать имела любовника и за него после войны хотела выйти замуж. Его звали Ганс. Он работал офицером-интендантом на воинском складе в г. Бреслау. Ганс находился в близких отношениях с моей матерью, и я его называл папой. С отступлением немцев из Польши Ганс уехал в Германию и предложил моей матери переехать к его родным в г. Мюнхен. Где проживают родители Ганса я не знаю, так как об этом я не интересовался, а мать не говорила», – писал заученную биографию Сташинский.

«По пути в Германию на одной из станций, название которой не помню, наш эшелон подвергся бомбежке русскими самолетами, и моя мать погибла. Меня, как сироту, поместили в сиротский приют, в котором я находился до 1949 года», - продолжал Сташинский-Качура.

Однако легенда, наверное, оказалась плохо отдокументированной, поэтому Сташинский перебрался в Восточную Германию с документами на имя Йозефа Леманна. Настоящий Леманн к тому времени давно лежал на каком-нибудь польском кладбище, и родственников у него не осталось. Но и с его документами возникли проблемы. Заместитель начальника 5-го отдела Аппарата Старшего Советника КГБ при СМ СССР в ГДР подполковник Деймон 4 августа 1958 года отправил запрос начальнику I отдела КГБ при СМ УССР полковнику Ткаченко:

«Известный вам агент «Тарас» до последнего времени проживал в ГДР по документам, выданным здесь лицам без гражданства. В настоящий момент полицейские власти ГДР предложили «Тарасу» оформить гражданство ГДР. Для этого ему, однако, недостаёт документа о рождении. Поскольку, согласно легенде, «Тарас» родился в Польше, где и проживал до 1954 года, то есть до переезда в ГДР, ему для получения гражданства ГДР необходимо иметь метрики, которые мы лишены возможности сами изготовить. Насколько мне помнится в I отделе КГБ при СМ УССР имеются польские бланки свидетельства о рождении, в своё время полученные у польских друзей. Исходя из вышеизложенного, просим изготовить нужный нам документ (на польском языке) согласно прилагаемым при этом данным».

15 августа 1958 года из Киева в Берлин отправили справку, в которой сообщалось, «что бланков и образцов современной (так в тексте – АС) Польши для документов «Тарасу» нет. Есть образец, о котором упоминается в запросе, но он относится к 20-м годам и изготовлен во Львове».

• К оглавлению

В отпуск по чужому паспорту

Отпускные документы на имя Крылова

Для родных Сташинского тоже была сочинена легенда. По ней их сын работал в воинской части, расположенной где-то далеко в Сибири. Заместитель начальника I отдела КГБ при СМ УССР полковник Пименов сообщал начальнику отдела Инспекции по вопросам безопасности при Верховном комиссаре СССР в Германии полковнику Шилову: «Для переписки «Тараса» с родными нами подобран закрытый адрес одного из периферийных особых отделов КГБ при СМ СССР по Киевскому военному округу, имеющий свой номер «Войсковая часть №44295». Его «Тарас» должен сообщить родным, указав при этом адрес и на конверте. Полученные от вас письма «Тараса» после соответствующей обработки мы будем направлять его родным».

Агенты-нелегалы тоже имеют право на отпуск. Сташинский приехал в Советский Союз по паспорту, выданному на имя Крылова Александра Антиповича.

Начальник I отдела КГБ при СМ УССР полковник Ткаченко доложил рапортом председателю Комитета госбезопасности при Совете Министров УССР генерал-майору товарищу Никитченко В.Ф.: «12 сентября 1955 года из ГДР прибыл в отпуск к родителям агент «Тарас»… После отпуска агент «Тарас» возвратится в ГДР и через некоторое время будет выведен на Запад. В связи с тем, что после вывода на Запад переписка с родителями, а также вручение им денег в качестве пособия по прежней легенде будет затруднена, считаем целесообразным побеседовать с отцом «Тараса» (о чём просит и сам агент) и сказать ему, что «Тарас» помогает в работе органам госбезопасности и в связи с тем, что скоро снова уедет в отдалённые районы СССР, то переписку с ними он будет осуществлять не через почту, как это было раньше, а непосредственно через нашего работника. Таким же путём будет выдаваться отцу денежное пособие, предусмотренное нами по смете. Для проведения беседы с отцом во Львов будет командирован сотрудник I отдела майор т. Белов. Прошу вас санкционировать проведение этого мероприятия».

Тайну работы в КГБ открыли только отцу Сташинского, а мать и сёстры по-прежнему оставались в полном неведении о том, чем занимается их Богдан.

За всей роднёй агента в селе Барщевицы Ново-Ярычевского района Львовской области установили негласное наблюдение. Получаемая и отправляемая ими корреспонденция перлюстрировалась, или, говоря шершавым языком документа, было «установлено мероприятие «ПК» на Сташинских». Результаты перлюстрации начальник 6 спецотдела КГБ по Львовской области подполковник Кузьмин докладывал в Киев начальнику I отдела КГБ полковнику Ткаченко.

• К оглавлению

Тайные операции КГБ

Подпись под снимком: «Смерть от ампулы: ядовитый пистолет» (Tod aus der Ampulle: Giftpistole)

О том, чем занимался в Западной Германии агент-нелегал, теперь известно точно из служебной характеристики. В октябре 1958 года заместитель начальника 5-го отдела Аппарата Старшего Советника КГБ при СМ СССР в ГДР подполковник Деймон писал, что агент «Тарас» используется Аппаратом Старшего Советника с ноября 1954 года по настоящее время. За этот период показал себя с положительной стороны, как дисциплинированный, исполнительный и любящий нашу работу агент.

«Первоначально (1955–56 гг.) «Тарас» использовался нами в качестве связника к выведенному в Западную Германию в 1953 году агенту КГБ при СМ УССР «Надийчину». С этой работой «Тарас» справился хорошо. Он правильно передавал «Надийчину» все наши указания и точно информировал нас о полученной от него информации. С участием «Тараса» агент «Надийчин» был выведен в ГДР.

В 1956–57 гг. «Тарас» использовался в качестве вербовщика по делу «Максимова». В этой работе проявил себя также с положительной стороны.

В 1957 году, после того, как «Тарас» хорошо ознакомился с обстановкой на Западе и приобрёл необходимый опыт в агентурной работе в условиях Западной Германии, он успешно провёл одно серьёзное мероприятие, за которое был поощрён КГБ при СМ СССР (3000 рублей) и Старшим Советником КГБ при СМ СССР в ГДР (3000 марок ГДР).

В настоящее время «Тарас» работает по делу «Консул».

Одновременно с выполнением заданий по указанным выше объектам «Тарасу» поручался ряд других серьёзных заданий по Западной Германии (установки, подбор тайников и закладка в них указаний, денег, средств связи для агентуры Центра и нашего Аппарата, проведение наружного наблюдения за встречей других наших агентов). Все эти задания выполнялись «Тарасом» хорошо и способствовали его росту как разведчика.

За серьёзное и добросовестное отношение к работе в феврале 1958 года в качестве поощрения «Тарасу» была увеличена сумма ежемесячно выплачиваемого ему содержания на 100 марок ГДР.

В личной жизни «Тарас» ведёт себя скромно. Честен и чистоплотен. Не болтлив. Правдиво и своевременно информирует о своих личных делах, что даёт нам возможность влиять на него в нужном направлении.

К своим родным «Тарас» питает сыновью любовь и привязанность».

Под характеристикой стоит резолюция начальника 5 отдела Аппарата Старшего Советника КГБ при СМ СССР в ГДР полковника Провакова: «Согласен».

• К оглавлению

Три тысячи марок за ликвидацию

Справка о денежной премии

О «серьёзном мероприятии», упоминавшемся в характеристике, за которое «Тарас» получил 3 тыс. рублей и 3 тыс. марок, подробно рассказано в решении Третьего уголовного сената Федерального верховного суда (на немецком языке) и в 47-страничной брошюре Владимира П. Стахова (укр. – Володимир П. Стахiв) «Процесс против Б. Сташинского», выпущенной на украинском языке издательством «Пролог» в Нью-Йорке в 1962 году (Перепечатка из журнала «Современность» (укр. – «Сучаснiсть») №№ 11 и 12 за 1962 год. Увидеть саму брошюру можно только в архиве ФСБ. Но в распоряжении редакции есть её электронная версия.

Во второй день слушаний дела в Федеральном суде Сташинский рассказал о подготовке к операции и осуществлении ликвидации Льва Ребета – главного редактора ОУНовской газеты «Украинский самостийник». Начиная с мая «Тарас» неоднократно приезжал в Мюнхен, где вёл слежку за Ребетом. Однажды «Тарас» увидел Ребета на трамвайной остановке. Они вместе сели в вагон. «Тарас» не знал, сколько остановок придётся проехать, поэтому купил пересадочный талон за 30 пфеннигов. Некоторое время они стояли в вагоне рядом, что называется, плечом к плечу. Боясь себя раскрыть, «Тарас» надел солнцезащитные очки, но тут же понял, что он в них ещё больше выделяется среди пассажиров, поэтому нервно снял. На остановке «Мюнхнер Фрайхайт» Ребет вышел из вагона. «Тарас» пошёл следом за ним. Так продолжалось не один день.

В сентябре в запретной зоне на востоке Берлина – Карлсхорсте Сташинский в здании военной комендатуры получил от сотрудника КГБ «Сергея», фамилия которого в материалах дела не разглашается, одноразовый пистолет, стреляющий раствором тиосульфата натрия и амилнитрита. Он представлял собой 18-сантиметровый отрезок металлической трубы. Вручая оружие, доставленное курьером из Москвы, «Сергей» заверил агента, что оно «уже использовалось несколько раз и всегда успешно».

Из комендатуры «Тарас», «Сергей» и курьер отправились на озеро Мюггельзе, расположенное также в восточной части Берлина. По дороге «Сергей» купил собаку. В лесу около озера московский курьер ещё раз проинструктировал агента, как обращаться с неизвестным оружием. «Тарас» принял таблетку атропина, нейтрализующую действие яда, и выстрелил в собаку. Это была единственная невинная жертва «Тараса» за несколько лет работы агентом-ликвидатором.

В среду, 9 октября, самолётом авиакомпании «Эйр Франс» из Берлина в Мюнхен «Тарас» вылетел как Йозеф Леманн, а в столице Баварии превратился в предпринимателя Зигфрида Дрегера из Эссена. Под этим именем он поселился в небольшой гостинице «Грюнвальд» недалеко от редакции «Украинского самостийника». Однако Ребета в редакции уже не было.

Утром 12 октября Ребет, как обычно, приехал в редакцию на трамвае. У входа его обогнал хорошо одетый молодой человек со свёрнутой в трубочку газетой в руке. Это был «Тарас». Он быстро поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Когда Ребет дошёл до середины лестницы, «Тарас» уже возвращался. Ребет был всего на несколько ступенек ниже, когда агент поднял завернутый в газету цилиндр и нажал на спусковую планку. Струю яда попала точно в лицо бандеровцу. Причиной смерти врачи назвали остановку сердца.

«Тарас» избавился от орудия убийства и вернулся в гостиницу. В номере он сжег паспорт, как ему приказал «Сергей». Потом расплатился за проживание, вышел из гостиницы и отправился на мюнхенский вокзал. Он успел на экспресс до Франкфурта-на-Майне. Там он переночевал в отеле «Интернациональ» и 13 октября утренним рейсом «Бритиш Юропиэн Эйруэйз» вернулся в Берлин.

Ребет был найден мертвым на лестничной клетке в здании редакции на Карлсплац около 10 часов 40 минут. Так написано в решении Федерального суда. Все остальные версии о том, что он сумел доползти до дверей редакции и умер на руках у сотрудников – вымыслы авторов. Ребета похоронили на кладбище Вальдфридхоф в Мюнхене.

15 октября 1959 года «Тарас» схожим образом ликвидировал Степана Бандеру. За успешное выполнение правительственного задания он был награждён орденом Боевого Красного Знамени. Но это другая история.

А история Ребета нашла продолжение в новейшей истории Украины. 30 октября 2010 года прах Льва и его жены Дарьи в особо торжественной обстановке при большом стечении старых недобитых и новых бандеровцев перезахоронили на Лычаковском кладбище во Львове. Церемонию приурочили к 92-й годовщине создания Западноукраинской Народной Республики. На перезахоронении присутствовали первые лица города во главе с мэром Андреем Садовым.

Сын Льва и Дарьи Ребет – Андрей Ребет, прилетевший из Мюнхена, выразил благодарность львовским националистам, не забывающим зверствовавших в военные годы на территории Западной Украины и Польши «героев» ОУН и УПА.

• К оглавлению

Когда прикажут сдать в архив

Жена – это большая проблемы для агента-боевика

Помимо 3000 рублей и 3000 марок ГДР за ликвидацию Льва Ребета «Тарас» получил разрешение КГБ оформить брак с немкой из Восточного Берлина Инге Поль. Конечно, это была ошибка руководства ведомства, которое никогда не допускало подобных отношений агентов с иностранками.

Последовавшая за этим решением цепь вынужденных мер подвела Сташинского к мысли, что ему в СССР угрожает опасность.

Начальник управления I Главного управления КГБ при Совмине СССР полковник В. Павлов 19 мая 1960 года сообщил начальнику I управления КГБ при СМ УССР полковнику Савчуку: «Тарас» и его жена пробудут в Москве около 1,5-2 лет и будут проживать на временно предоставленной нами жилплощади под фамилией Крылов Александр и Крылова Инга. Для «Тараса» нами определена зарплата в размере 2500 рублей ежемесячно».

Это была проверка для Инге Поль, которую она по всей видимости не прошла и камнем потянула за собой судьбу «Тараса». Уже в сентябре встал вопрос о целесообразности дальнейшего использования боевика-ликвидатора, жена которого чувствовала себя в Москве неуютно и всё время рвалась в Германию, желательно в западную.

1 октября 1960 года начальник управления I Главного управления КГБ полковник Павлов сообщал своему коллеге в Киеве полковнику Савчуку:

«На ваш №1/1-3424 от 8.9.60 года сообщаем, что вопрос о дальнейшем использовании «Тараса» будет решён руководством Комитета Госбезопасности при СМ СССР ориентировочно в середине октября с.г. В зависимости от этого можно будет решить вопрос о целесообразности сдачи имеющегося у вас дела на «Тараса» на хранение в архив».

Как известно, агенты КГБ в расцвете сил и на пике карьеры в запас не уходят. В архив сдают дело мёртвого агента. «Тарас» очень хотел жить, поэтому сбежал в Западную Германию и сдался властям. Федеральный Верховный суд ФРГ поставил в его жизни не точку, а многоточие.

• К оглавлению

Эпилог

В пятницу 19 октября 1962 года Третий уголовный сенат Федерального Верховного суда ФРГ в Карлсруэ под руководством доктора Генриха Ягуша на двенадцатый день слушаний вынес решение по делу агента КГБ Богдана Сташинского, обвиняемого в совершении двух убийств украинских националистов на территории ФРГ и… государственной измене (так сформулировано в электронной базе данных по немецкой юрисдикции и законодательству, управляемой некоммерческой организацией openJur eV).

Подсудимый полностью признал свою вину. Суд назначил ему сравнительно мягкое наказание – восемь лет каторжной тюрьмы. При этом основную ответственность за убийство суд возложил на секретаря ЦК КПСС Александра Шелепина, возглавлявшего Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР до 13 ноября 1961 года.

Справедливости ради надо отметить, что заслуга в подготовке операции по ликвидации главарей украинских националистов и пособников Гитлера принадлежит всё-таки не Шелепину, а его предшественнику на посту председателя КГБ знаменитому генералу армии Ивану Серову. Сташинский на суде показал, что был всего лишь исполнителем, находящимся под огромным давлением своих кураторов и руководителей КГБ.

Из восьми лет Богдан Сташинский отсидел шесть или даже того меньше, вышел на свободу и исчез. Для него стало привычным делом, по сути второй натурой – быть нелегалом.

К о н е ц

⇑ К началу