Читать, думать, творить
Владимир ЧИКИЛЬДИК
Дата публикации: суббота, 3 октября 2026 г. | Дата обновления:
Страшная месть Тараса Бульбы
Юмористический рассказ
Об авторе
Чикильдик Владимир Карпович родился на Алтае. Член Союза писателей России, член Союза журналистов России, член Российского военно-исторического общества.
Прозаик, краевед, публицист. Печатался в федеральных, региональных и военных СМИ. Автор сборников рассказов для детей «Пацаны», «Счастье – штука тонкая», «Ранетки». Лауреат краевых литературных премий. Его книга «Там, за поворотом…» стала лауреатом краевого конкурса на фестивале «Издано на Алтае – 2016» в номинации «Лучшая книга художественной прозы».
Живёт в Барнауле.
С очередной репетиции школьного драмкружка Саня шёл домой в приподнятом настроении. Радость переполняла всё его существо – он будет играть главную роль! И какую – самого Тараса Бульбу! Это вам не какой-то «отличник Петя» и не «хулиган Лёша», которого он играл в последней инсценировке. Саня даже рассмеялся, там и слова-то в стихах были, как в детском саду, типа: «Остановились у реки, Алёша стиснул кулаки...» Ну прямо детский сад! Нет, сегодня Елена Петровна – учительница русского языка и литературы, и она же руководитель драмкружка – порекомендовала к весеннему смотру художественной самодеятельности подготовить «что-то серьёзное, настоящее». И сама же предложила: «А может быть мы сценку из «Тараса Бульбы» Гоголя сыграем?»
Саня подобрал комок снега и запустил его в голубей, толкающихся на дороге около конских катышков, потом с разбегу прокатился по обледенелой тропке, балансируя руками.
Да, здорово Елена придумала! Седьмой класс в тот день проходил по литературе Гоголя, и она читала отрывки из «Тараса Бульбы». Та сцена, где запорожский казак Тарас казнит своего сына Андрия за предательство, Сане сразу врезалась в память. «Что, сынку, помогли тебе твои ляхи? Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью!» Елена Петровна читала с выражением, внимательно посматривая на реакцию класса, и Саня почувствовал по установившейся тишине, как замерли в этот момент ребята, а у него у самого мурашки в полный рост побежали по коже.
И вот сегодня после уроков, на очередном сборе драмкружка, она и предложила разыграть эту сцену. Видимо, она почувствовала желание Сани сыграть именно Тараса, но на всякий случай спросила:
– Саша, как ты думаешь, справишься с такой серьёзной ролью? Здесь ведь не только слова надо выучить, но и характер сильный показать.
Саня только головой замотал от нахлынувшего восторга и толком ничего не сказал, но Елена Петровна и так всё поняла по его глазам.
Саня уже представлял, как медленно он будет снимать с плеча пищаль, как сурово посмотрит в глаза Андрию, то есть Петьке Баканову, который и будет играть малодушного младшего сына, как, не колеблясь ни минуты, отомстит жалкому предателю! Здорово должна получиться сценка!
Конечно, слова нужно хорошенько выучить, но главное – не это! Главное – придумать и смастерить костюм запорожского казака и оружие изготовить. А это или ружьё, или пищаль там, сабля, пистолеты… Да, дел предстоит много.
Наскоро пообедав, Саня достал свой альбом с почтовыми марками. Нашёл то, что искал – марку с фрагментом картины Репина «Запорожцы». Среди массы казаков в живописных одеждах, сгрудившихся вокруг стола, выделялась фигура хохочущего пожилого казака в красном кафтане и белой косматой папахе. Коренастый, тучный, с седыми обвислыми усами, с саблей в золочёных ножнах, этот персонаж невольно притягивал взор. «Вот он, Тарас Бульба. Конечно, так он и должен был выглядеть!»
Репетиции проходили сначала за столом в классе после уроков, потом, когда актёры более уверенно овладели текстом, в актовом зале. Текст от автора читала Галка, отличница и воображала из параллельного класса. Она с таким выражением «подавала» (так говорила Елена Петровна) текст, что Сане иной раз даже было неловко за неё. А вот сценка, где он, то есть Тарас Бульба, страшно мстит за измену сыну Андрию, очень нравилась Сане. Да, действительно, слов в роли было не очень много, но не они здесь были главным, не слова. А то, как их произнести, как посмотреть при этом на изменника...
– Что ж теперь мы будем делать? – в который раз на очередной репетиции в актовом зале грозно вопрошал Тарас у опустившего повинную голову Андрия.
Вот в этом месте Саня опять пытался прямо глянуть в очи Петьке, но тот, как всегда, начал строить ему рожицы, свёл глаза к носу, и высокий пафос общей картины смазался.
– Петя, в этом месте твои гримасы совсем неуместны. Посерьёзней, пожалуйста, ведь отец сейчас решает, жить тебе или не жить! – Это Елена Петровна, сидевшая в первом ряду с тетрадкой в руках и внимательно отслеживавшая правильность реплик, сделала замечание Петьке.
За кулисами в это время шла своя жизнь. Звукорежиссёр и он же звукооператор Серёга Спиридонов сидел на железной бочке и, поглядывая на сцену, деловито заряжал пугач серой спичечных головок.
– Вроде хватит, – загнутым под прямым углом большим гвоздём он размолол головки в стволе и натянул резинку пугача.
Галка, стоя на левом краю авансцены, громко и выразительно «подавала» текст: «Но ничего не знал на то сказать Андрий и стоял, утупивши в землю очи…».
Санин Тарас был суров и непреклонен:
– Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?
Дальше дело шло к развязке:
– Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью!
Саня отступил, снял воображаемое ружьё с плеча и прицелился. Грозным оружием пока служила указка, принесённая из учительской, но Саня уже соорудил дома отличное ружьё, даже ствол с раструбом от детской дудочки на конце смотрелся очень достоверно.
За кулисами раздался грохот выстрела, это звукооператор Серёга, засунув пугач в пустую бочку для усиления звука, привёл его в действие. Елена Петровна настороженно покосилась на потолок.
Когда Галка произнесла с надрывом, почти рыдая: «Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова», Петька схватился руками за грудь. Потом он переломился надвое и стал выписывать круги по сцене, то наклоняясь почти до пола, то опять выпрямляясь. Минуты две Петька мотался из стороны в сторону, потом рухнул на пол, перевернулся на спину, раскинул руки и для убедительности пару раз дрыгнул ногами.
Из правой кулисы высунулся Серёга и громко прошептал:
– Ну что, слышно было нормально?
Петька, лёжа на спине, показал ему большой палец. Елена Петровна поднялась на сцену:
– Ребята, сегодня всё прошло замечательно. Можно бы, конечно, грохота поубавить, а то, не дай бог, потолок обвалится. Серёжа, можно это как-то технически сделать? – обратилась она к звукорежиссёру.
– Можно, конечно, заряд убавить, а вдруг не стре́ льнет?
– Стрельнет, стрельнет, сейчас не это главное. А главное то, что наша постановка готова к показу. Теперь дело за костюмами и реквизитом, о времени нашего выступления я сообщу.
Дома Саня ещё раз примерил всё, что он подготовил для постановки. Серая папаха с красным верхом отлично получилась из рукава старой шубы искусственного каракуля. Рубашка была настоящей, матери пришлось только пристрочить кусок ткани с цветным орнаментом на грудь. Издали она вполне походила на украинскую вышиванку. Кафтаном служил материн синий плащ-дождевик с капюшоном. За красный кушак Саня засунул деревянную, окрашенную серебрянкой саблю. Походив перед зеркалом, Саня с удовлетворением помотал головой – нормально!
Дни весенних каникул всегда привносили в школьную жизнь радостную суматоху творчества. Смотры художественной самодеятельности длились по несколько дней, и всё это время актовый зал школы бывал полностью забит. Строгое жюри во главе с завучем, а иногда и директором внимательно отсматривало шедевры, что выдавали участники кружков вокального, танцевального, драматического искусства, классные коллективы и просто одиночные таланты.
На этот раз драмкружку «посчастливилось» выступать в первый день. Зал был заполнен под завязку, зрители стояли в проходах, вдоль стен, выглядывали из дверей, ведущих в коридор. В центре жюри выделялся высоким ростом и шикарной копной светлых волос директор школы Василий Никитич.
На сцене вокальная группа девочек красивыми голосами исполняла «Музыкальный момент» Шуберта. В зал лилась завораживающая мелодия:
Лишь в весеннем небе
Засияет солнце,
В лес спешим скорее,
Там нас ждёт веселье…
А за кулисами лихорадочно готовилась к выходу на сцену группа актёров драматического кружка. Елена Петровна с пристрастием осмотрела каждого артиста:
– Ребята, не волнуйтесь, вы всё знаете и помните. Всё будет хорошо. Я буду рядом, если что – подскажу. Галочка, начинай.
Галка вышла на авансцену, громко и выразительно начала «подавать» авторский текст. Артисты заняли свои места, инсценировка началась. После Галкиных слов: «Оглянулся Андрий: перед ним Тарас! Затрясся он всем телом и вдруг стал бледен», – Петьку заколотило, как при падучей, но бледным стать у него не получилось, от натуги он только покраснел. В зале раздались смешки. Далее всё шло по сценарию. В правой кулисе звукооператор Серёга канителился около железной бочки, вот он последний раз сунул гвоздём в ствол пугача, натянул резинку и мотнул Сане головой: «Готов!» Тарас уже снимал с плеча ружьё:
– Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью!
Как и планировал, Саня не сразу изобразил, что давит на курок. Нет, сначала он презрительно посмотрел в очи Андрию и даже плевнул ему под ноги. И только потом даванул на курок. Петька уже приготовился к своим страданиям, но выстрела не было! Саня посмотрел в сторону правой кулисы, где, сделав круглые глаза, Серёга раз за разом совал руку с пугачом в бочку, однако оттуда раздавались лишь лёгкие щелчки. Саня с надеждой оглянулся к левой кулисе, где с текстом стояла Елена Петровна, но, увидев её растерянное лицо, понял, что надо выпутываться самому.
– Ах, так, – Саня в отчаянии бросил ружьё в сторону и выхватил саблю из-за кушака, – тебя и пуля не берёт! Он приблизился к Андрию и занёс клинок над головой.
В это время из-за кулисы громыхнуло, на сцену повалил дым. Петька схватился за грудь и по полной программе старательно исполнил свой ритуальный танец с финальным дрыганьем ног.
Саня не сдавался, он сунул саблю за кушак, подошёл к Петьке, корчившемуся на полу от смеха, скорбно снял папаху, лихорадочно вспоминая украинские фразы из повести:
– Бедное дитятко, от страху вмерло…
Дали занавес. Жюри, включая директора школы, угорало от смеха; зал гремел аплодисментами. Призовое место постановке драмкружка было обеспечено.