Времена и Земли

ПЕСНИ ПИРАМИД

• Начало

• Плач

• Астрология

• Если…

• Инанна

ПИСЬМЕНА

• Осень

• Липы на фоне звёзд

ОХОТНИК

• Охотник

• Охотник-2

• Шаман

• Вьётся тропа лесом

• Вот и стали мы с тобой

• Я когда-нибудь устану

• Плесками речными умыт

 

Узнавай себя в ветке и ветре,

в тяжком камне и легком пере,

в неродившейся завтрашней вере,

в нерожденной вчерашней заре.

Рассыпайся на мелкие брызги,

зарастай, как глухие леса.

Узнавай свои узкие рысьи,

раздиравшие мясо глаза

в неспокойных и тёмных озёрах,

запятнавших кровавую степь.

Обращайся в сыпучие зерна

и в шерстинки на волчьем хвосте.

Светлана Хвостенко. 2013 год

 

• К оглавлению

 

 

 

Начало

 

Атум-Ра

завершает путь по Верхнему Нилу,

ладья златовёслая

скрывается в Ливийской пустыне,

удлиняются Тени

дня, нектар священной рекой выпит,

засыпают Боги,

засыпают храмы Богов,

засыпает Египет.

 

1

Оглядываясь назад,

звенящей стрелою

тела сорока веков пронзая,

я вижу ту ночь,

вижу город в песках,

вижу дом и сад

и себя в том саду…

 

2

Смуглы мои плечи,

пламя светильника отблеск на них

роняет,

черны мои волосы,

веточка,

упав с кипариса,

в прядях запуталась;

в руке моей камышинка

поскрипывает,

к папирусу прикасаясь;

я ученик,

ученик писца Птахшепсеса;

поскрипывает камышинка,

на кончике фитиля,

огонёк бабочкой бьётся,

согревает теплом своим иероглиф.

 

3

Осуши свои слёзы, Изис,

сегодня богиня Хатор

спустилась с небесного свода

и движет моей рукою;

это я призвал её,

вспомнив молитвы жрецов Саисских,

это я просил её помочь

о тебе написать, Изис,

и иероглиф мой зовётся «любовь».

 

4

Продолжает камышинка движение,

и на востоке,

где Красное море,

ножом взрезает земли

Хепрер – утренний мальчик

готовится поднять пурпурный парус

над ладьёй своей.

 

5

Омой свои раны, Осирис,

священной водою Нила,

взгляни на мои свитки;

упорхнула Хатор на крылах радости,

умчалась Хатор;

Анубис пришёл на смену,

псоглавый хранитель страны,

где живого не сыщешь,

пришёл

реку мыслей моих

направить в новое русло;

взгляни на мои свитки, Осирис,

увидишь иероглиф зовущийся «смерть».

 

6

Оглядываясь назад,

думаю я сегодня –

банально

сегодня, возможно, да,

но тогда

сияло ещё Древнее Царство

всей славой своих царей

и Боги

иногда спускались на землю

отдохнуть от забот небесных

в прохладных оазисах Дельты,

полюбоваться величием храмов,

просто как люди

подивиться на пирамиды,

слова же

любовь и смерть –

не были ещё тронуты временем,

а я был всего лишь юношей,

учеником писца Птахшепсеса,

в тени кипариса слагавшим стихи свои

самые первые.

 

7

Я читал их лишь пирамидам,

чтоб запомнили они и сохранили

в покое своих коридоров

слова,

которым суждено будет повториться

через сорок веков,

повториться ветреной ночью

в стране,

что лежит далеко на севере,

появиться

словно бы ниоткуда

и упасть на белый листок бумаги…

 

• К оглавлению

 

 

 

Плач

 

Изготовлена была для него лестница на небо…

Тексты пирамид. §365. (2375–2050 годы до н. э.)

 

«Слышишь ли ты этот стон, о, Великий?

Не ветер ль долин синайских прилетел

и плачет,

в твоих тростниках заблудший?

Или это пустыня

скорбит о тех временах,

когда была она дном зелёного моря,

и рыбы тугими хвостами

взвихряли её песчинки?» –

Так вопрошала белая цапля Великую реку

и отвечала река ей:

«Нет,

не ветер.

Не ветер и не пустыня

плачут сегодня под сводами мирозданья.

Разве может сравниться печаль их

с горем той,

что склонилась над телом

мужа возлюбленного?

Им ли грустить сегодня

в пределах моих владений?

Ветру ль не отыскать дороги?

Пустыне ль не стать однажды

снова дном зелёного моря?

Но кто воскресит Осириса

и кто утешит Изиду?»

Так говорили они,

а плач всё летел над землёю.

Вился дымком серебристым.

Не было ещё Мемфиса и Луксора,

не взглянули ещё пирамиды в небо Египта,

Сфинкс не открыл ещё глаз

навстречу горячему Солнцу.

Вторили плачу Боги,

возвысившись до людей в своей скорби.

Слушала плач пустыня,

забыв о зелёном море,

отдавая крупицы влаги

на алтарь священной печали.

И чудились миру в том плаче

все слёзы грядущего Времени.

 

1

Спи, любимая, ни о чём не думай –

всё уже придумано мною…

Спи, любимая, сладко-сладко

в ложе из моих поцелуев.

Спи, любимая, а я спою тебе песню,

что была когда-то сложена мною –

песню тихую о вечном скитальце,

с колыбели времён тебя ожидавшем.

 

2

В дни, когда была Ты владычицей

Среднего Царства

и глаза Твои блистали

от Нубии до Александрии,

в дни, когда Нил поворачивал вспять свои воды,

следуя движению руки Твоей лёгкой,

в дни, когда я, полонённый Тобою,

слёзы о Тебе доверял лишь небу –

в те дни явился мне Осирис

и так говорил:

«Долго ль будешь чертить ты имя её

на песке, что ветру подвластен?

Хоть тысячу раз напиши его –

унесено будет в Красное море.

Поднимись с колен!

Ступай во дворец!

Обмани зоркую стражу!

Опои молоком кошку Бастет,

блюдущую покои царицы,

войди и возьми себе то, о чём плачешь…»

 

3

Ослушался я Осириса.

Глаз поднять на Тебя не смея,

вышел на берег Нила.

Целовал не Тебя –

лотос, Тебе подобный.

Имя Твоё не произносил –

в тысячу первый раз чертил

на мокром песке прибрежном…

Чертил до тех пор,

пока душа моя – серая птичка –

не выпорхнула из груди.

Вить себе новое гнездо

в Долине Мёртвых…

 

• К оглавлению

 

 

 

Астрология

1

Жемчужная пропасть,

колодец нетронутых судеб –

И наши, воздетые в небо,

немые глаза.

Так хочется знать,

кто на трон возведёт, кто осудит

Нас в будущем нашем,

написанном вечность назад.

Так хочется знать,

что несут за собой эти знаки

И жить ожиданием

добрых небесных вестей,

И строить ночами

свои эфемерные замки

На звёздном песке

по обочинам млечных путей…

 

2

Магия света,

чёткие грани космоса,

светила, хранящие чутко

свою первозданность…

Просты законы их

среди тысяч других законов

сущего…

Приди ко мне по их серебряным нитям,

объясни пути, по которым движутся звёзды…

Не словами. Нет –

вечным языком прикосновений…

Научи меня

быть любимым тобою,

трогать губами небо –

и не бояться паденья,

солнечным ветром

в волосах твоих поселиться,

блуждать по глазам твоим

сладким, как смерть, поцелуем…

И в постиженьи тебя

буду я прилежен и кроток,

за пределами рук

ничего твоего не оставлю,

на каждое касанье твоё

отвечу тысячекратно,

лишь научи меня быть любимым тобою…

 

3

Я читал твои гороскопы,

угадывал тебя в зыбких эфемеридах,

мудростью времён

пытался объяснить твою сущность.

Я взывал к Птолемею и Улугбеку,

но руины древних обсерваторий

ни крупицы тебя мне не дали…

Тропами каменистыми

прошёл я от Аттики до Египта.

Я плутал по пустыням

и лишь пирамиды мне маяками служили,

Сфинкс, от зноя спасая,

лизал мне лицо языком прохладным…

И кожей твоею

храмы в ночи мне белели,

и волосами твоими

виделась мне влажная Дельта…

 

4

Скорпионом я полз по Солнцу,

жалом жёлтое жёг нещадно,

жёг за то, что тебя в нём не видел,

ослеплённый желаньем, жёг!..

По ветвям первобытных галактик

я кружил беспокойной птицей,

и смеялись, как дети, Боги

над бессилием слёз моих.

Лишь когда я, отчаявшись, умер –

долетел до меня твой голос,

долетел и упал, неслышимый,

точно яблоко, на ладонь.

И была ты проста и понятна,

как ожившая Нефертити,

как вода в глубине сосуда,

как стрела у меня в груди…

 

5

Я порвал твои гороскопы,

ведь не мудростью времён

измерялась ты –

безвременьем…

 

 

* * *

 

И стал бы счастливей всех, живущих в Египте.

Михаил Кузмин. Из цикла «Александрийские песни». 1906 год

 

Если б был я царём Египта,

я построил бы в пустыне Город,

что прекрасней и славнее Луксора –

Твоим именем его я назвал бы.

Я бы золотом моим, точно камнем,

улицы его вымостил щедро,

чтобы Ра, проплывая над ними,

воздевал в восхищеньи руки.

И на скрестье золотых этих улиц

я возвёл бы для тебя пирамиду –

Менкаур бы позавидовал стройной

чистоте её серебряных граней.

Принеся Богам богатые жертвы,

собрал бы я великое войско,

покорил бы я нубийцев и хеттов,

чтоб заставить их тебе поклоняться.

А потом я обратился бы к Тоту –

птицеглавому хранителю истин –

и отрёкся бы от трона Египта,

и в стихах моих ты ожила бы.

 

• К оглавлению

 

 

 

Если..

 

Если станешь Ты птицею –

стану я стрелою свистящей,

встревожу пух на груди Твоей,

сердца достигну.

Обернись росой,

надломи стеклянностью травы –

лучом неслышным иссушу Тебя

без остатка.

Пади на стекло моё

синей морозной вязью –

дождём Тебя смою,

растворю в себе,

как молитву…

Так стань же

простою женщиной, –

не богиней и не дьяволицей,

не росой, не зимой, не птицей –

и стану я мужчиной Тебе.

 

• К оглавлению

 

 

 

Инанна

 

1

В поисках Тебя избродил я

многие времена и земли,

сердцем вымерял все свои дороги я,

разум не приемля.

От гиперборейских урочищ Хорсовых

до порогов Нила

не было ночей тех,

среди которых бы жертв не приносил я

тысяче богам – от давно забытых

до вовсе не рождённых…

Только об одном я молил их истово –

о Твоих ладонях.

 

2

В поисках Тебя

скитался я берегами Евфрата,

берегами, что лежат в полусотне веков отсюда.

Поклонялся я крылатым быкам Шумера,

просил их унести меня к Твоему дому –

молчали быки,

каменно проходили мимо…

На таблицах из красной глины

я выдавливал стихов моих клинья –

Вавилон и Ниневия, мнил я,

прочитав их, дорогу к Тебе укажут –

ведь в стихах моих Тебя я прославил…

Но молчали города, прокалённые Солнцем.

Молчали…

 

3

И тогда я проклял Двуречье!

Зиккураты от Евфрата до Тигра я разрушил!

Но, собрав все таблицы со стихами,

из стихов я поднял новые стены!

Отнял я у быков их крылья –

крылья стенам крышею стали.

А потом я сам Тебя создал,

поселил под сводом строгого храма,

возведённого мною на обломках ассирийского царства,

и молился Тебе,

и кричал Твоё имя Солнцу!..

 

 

• К оглавлению

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

 

Осень,

словно лиса-огнёвка,

крадётся неслышно,

медленно движется

над притаившимся Городом –

мышкует…

Голодно осени,

бесприютно,

одиноко бродить по внешней стороне облаков…

Лишь изредка остановится,

разроет белый сугроб,

ослепит случайного человека лучом своего солнца –

и съест.

Зима –

белым белая медведица –

забрела с берегов Груманта,

прогнала лису.

Схоронилась рыжая за дальним лесом,

а медведица не знает, что делать дальше –

то ли остаться навсегда в этом городе,

то ли вернуться домой…

Так и ходит, неприкаянная,

вспоминает льдистые скалы

да оленьи следы,

что ведут по весне к северу,

а по первому снегу – к югу.

Лишь изредка остановится,

ударит лапой в полынью окна,

выудит, будто нерпу, случайного человека –

и съест.

А Женщина-Время

приглядывает за своим зверинцем,

не догадываясь о том,

что и она – всего лишь маленький рыжий зверёк

в большой звёздной клетке.

 

• К оглавлению

 

 

 

Липы на фоне звёзд

 

И что поделаешь, право,

Если отменный порядок

Милого дольнего мира

В сны иногда погрузит,

И в снах этих многое снится…

И не всегда в них такой,

Как в мире, отменный порядок!

Александр Блок. Жизнь моего приятеля. 24 мая 1914 года

 

1

Знаешь ли ты,

как из дыма сгорающих листьев

осень плетёт вечерами свою паутину?

Видишь ли ты,

как сентябрь –

холодный и мглистый –

в небе усталом

волшебные пишет картины?

Слышишь,

как грустные сказки кружат над домами

и опускаются тихо на мокрые крыши –

с крыш проникают в квартиры,

становятся снами –

детскими –

снами простыми и чистыми…

Слышишь?..

 

2

…И вздрогнут под ветром, деревья,

ещё не потерявшие листья,

но уже безнадёжно больные,

и по голове, склонённой

в нелепом ожидании волшебства,

трещинками разбегутся мысли.

И встанет на крыло стая беспокойных птиц,

гонимая к далёкому горизонту близкими холодами,

и на простой вопрос:

«Куда они полетели?» –

можно будет дать простой ответ:

«Туда, где лучше!..»

 

3

Я часто вспоминаю ту ночь:

липы на фоне звёзд,

гул далёкого поезда –

и ты:

такие грустные

и такие бесконечно любимые глаза,

волосы разметались костром,

а руки ищут прикосновения –

да ещё какая-то вселенская тоска,

пропитавшая воздух; тоска не о прошлом –

но о будущем…

Утром, прощаясь,

ты ничего не сказала –

просто посмотрела нежно

и ушла.

 

4

Когда-нибудь вечером ты почувствуешь,

как что-то сдвинулось внутри мироздания:

телефонный звонок,

ты берёшь трубку и говоришь:

«Слушаю?»

Я отвечаю:

«Жду тебя на вокзале…».

Сборы недолги – к чёрту прощания!

ты выходишь на улицу, ты идёшь к остановке –

люди… трамвай… и вот он – зал ожидания –

долгого ожидания,

перемены внутренней обстановки…

поезд на Красноярск. Подан!

Проводник, конечно же, не первой свежести.

и вагоны собирают вечную свою подать

с города:

подать в виде желающих утонуть

в наконец то найденной неизвестности…

Пять дней стучанья колёс

промелькнут совсем незаметно,

оставив о себе в память

летящий в окно туман…

И вот уже другой город, другой вокзал –

касса, авиабилеты

и спешащий на Север

старенький двадцать четвёртый «АН»…

Промежуточная посадка

в каком-нибудь Туруханске,

буфет в малюсеньком аэропорту,

тёплый чай,

дети,

среди лета катающиеся на санках,

поддатые вахтовики,

вторые сутки ждущие вертолёт,

и – дальше на Север

вдоль Енисея,

туда, где от снега спасенья нет –

туда, где небо в сугробы сеет

свет,

таких близких в этих краях, планет!

 

5

Ты видела когда-нибудь полярное сияние?

Когда зимняя стылость тундры

согревается неожиданно сполохами света

и Некто, незримый,

опускает на землю цветистый занавес?

И начинают таинственный ритуал

Духи Вечного Ветра.

И старый ненец-пастух,

Похожий немного на самурая,

Курит задумчиво свою трубку,

Слушает бубна шаманского стук,

Да имена вспоминает

Одному ему известных

Богов…

 

6

Настанет время –

и ты увидишь

всё то, о чём я тебе поведал –

только дождись телефонного звонка!

Только из дома выйди, слышишь?

Один я никуда не уеду…

Что ещё можно добавить?

Может быть то, что случится это не скоро?

А может быть то, что это случится –

…обязательно!

 

 

 

• К оглавлению

 

 

 

Охотник

 

Теменью на звезды порезать день,

Именем твоим напитать луга,

Лодкой остроносой в речную пень

Скользко пронырнуть с тверди берега.

 

А там, где перекаты едят песок,

Для усталых вод строя острова,

Выгрести к подножьям твоих лесов,

Прянуть из низин тенью дерева.

 

По поганым топям тропу торить,

На кривых ольхах ладить затеси,

А как начнёт луна серебром сорить –

Тут-то и достичь щедрой кладези.

 

Выкраду тебя, уведу

Силой иль обманом.

Верно буду знать – на беду,

Но унесу туманом.

 

Обовьёшься вкруг моих плеч

Раненой косулей –

Никому тебя не сберечь

Ни стрелой, ни пулей…

 

Долготравьем пьяным бежать, бежать.

До свету седого кружить, кружить.

Чтоб дикие побеги взрастить и сжать

Да бисером заморским шелка расшить.

 

В соболя да лисы укутать стан,

Ярую сурьму по бровям пустить,

Выжигам-купцам из далёких стран

Жемчугом речным сверх цены платить.

 

И уснуть, тебя не коснувшись,

Огонь в очаге затушить…

И ночью, внезапно проснувшись,

Понять, что не сохранить.

 

Понять – и, спички ломая,

Затеплить сосновый свет.

И знать – по цветам петляя,

Уводит в леса твой след…

 

Не уйти тебе топкой тропкою,

Синим ельником не бежать –

Звонко в кузнице я копьё кую,

Стрелы перьями, ох, дрожат!

 

Лук силён витой тетевицею,

О тебе моля, шепчет: «Дай!..»

Будь ты рысью иль будь куницею –

Обмануть меня не мечтай!

 

В жарких травах, глотнув отравы их,

Чёрным полозом потеку…

Затворяй-ка глаза лукавые –

Лихо дивное навлеку!..

 

Не петляй лисой – к ночи выслежу,

Расплету узор кружевной,

Из кустов стрелой воздух выстужу –

Будешь вольной да неживой!

 

• К оглавлению

 

 

 

Охотник-2

 

Как уснут к утру мёртвым сном ветра,

Как падёт луна на ладони трав,

Колыхнёт спросонья ветвями ель –

То стрела моя не отыщет цель.

 

То ли лук ослаб, то ль рука пьяна –

Только в шлях Чумацкий уйдёт стрела.

Рассмеёшься ты да за ней вослед

Улетишь тревожить чужой рассвет.

 

По листам осин в облака взойдёшь,

Без огляда сгинешь в незрячий дождь

И поди пойми – кто ловец, кто зверь,

Что испил я нынче – поди измерь.

 

Что хранил, тобой на любви распят,

Что искал в краях, где трясины спят…

Знать, сполна взяла ты с меня оброк –

Мне назад теперь не сыскать дорог.

 

Знать, зазаря бежал я без роздыху

По следам-слезам, аки посуху,

По горючим снам зря метелился –

Этот лес тобой не поделится.

 

• К оглавлению

 

 

 

Шаман

 

То ли бубен, то ли солнце в руках,

То ли песня в небо, то ли река,

То ли кровь из горла льёт, то ли ртуть,

То ли сладость, то ли горечь во рту…

 

Исполать тебе, племя моё –

Месяц-криволунь светом рьян!

Пляшет красный бес, семя поёт –

Волчьим лыком нынче я пьян.

 

Строю, строю семицвет-мост,

Обнимаю кедры взахлёст,

Вихрем завиваю туман,

Варево глотаю,

   Шаман!..

 

Облаков кайма по краям земли,

Я сошел с ума на тропу зимы,

Я грибом пророс в этих синь-снегах,

Я восстал травой в снеговых лугах!..

 

Зубом пробую змею-полуночь,

По изгибу губ огонь-кровоточь,

Люто любится осот с беленой,

Сыпет лихо колокольчик стальной!

 

Криком ли совы лес изойдёт,

Разразится ли тишиной –

Тень моя на круг плясом пойдёт

Дня изъяном, вдовой женой.

 

На семи ветрах полетит,

Слово-серебро народит,

Обойдёт силок да капкан,

А я вместе с нею –

   Шаман!..

 

Ты не тронь меня, ни медведь, ни волк!

С ворожбой моей всякий зверь умолк!

Я сошёл с ума за земной предел,

Тот и будет слеп, кто вослед глядел.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

 

Вьётся тропа лесом –

Из начала в конец,

То стрелой, то петлей,

Мухомор-отец,

Покажись, не медли…

Вьётся тропа лесом.

 

Вьётся, бьётся,

Где сыч смеётся,

Где ветер злится

На листья-лица,

Где травы встали

Калёной сталью,

Где волки манят

Плясать-шаманить…

 

Ухожу вслед за волчьей ордой,

По распадку глухому лечу.

Жив покуда, но мёртвой водой

Я от жизни себя излечу.

 

Над серой небесной стеной

Поганкой взойдёт Луна

И в кровь пронырнёт стрелой

Горячая тишина!

 

Мёртвая вода –

Грибной кипящий дождь!

Звёздные врата

Шепчут: «Не уйдёшь!..»

 

Дух лесного дна

За моей спиной

Оплатил сполна

Жаркий дождь грибной!..

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

 

Вот и стали мы с тобой

снегом-крошевом в дремучей пурге,

то ли спьяну, то ли так

растеряли по тайге имена,

а живые голоса

по кочевьям нежилым размели –

мал да дорог золотник

променяли на ледащий пятак.

Вот и стали мы с тобой

письменами на горящей коре,

рассекли следами наст –

в аккурат на север я, ты на юг…

Запаслись водою впрок,

да вода в пути гнильём зацвела,

проломили хлеба кус,

только камнем обернулся тот хлеб.

Вот и стали мы с тобой –

каждый равно – вроде свят, а нечист,

каждый равно обличён

горькой метиной на зыбком лице,

крик уходит в белый свет,

крик один да свет у каждого свой

и расходятся круги

по одной тоске да двум омутам.

Вот и стали мы с тобой

просто росчерками крыл в облаках,

так легло, что нынче врозь

взглядом-сполохом зарю зачинать…

Так гори оно огнём!

Иван-чаем да быльём прорастай!

Вот и стали мы с тобой,

кем хотели и должны были стать.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

 

Я когда-нибудь устану от костров и древних песен,

Я когда-нибудь покину хоровод лохматых духов,

Я когда-нибудь забуду сказку-ложь об этом лесе,

Я когда-нибудь осыплюсь вам под ноги птичьим пухом,

 

Я когда-нибудь зарою в землю бубен мой гремучий,

Я когда-нибудь сотру с лица немыслимые знаки,

Я когда-нибудь шагну с береговой гранитной кручи,

Я когда-нибудь взойду из пашни в небо тучным злаком.

 

Пой, пой мою песню пепел,

Пой, пой мою песню со мной!

Пой, пой пока срок не вышел

Идти мне тропой людскою домой!

 

Имени не вспомню

Прежнего моего,

Как блеснёт изломом

Небо под головой –

Пой, Пепел, пой…

 

Я когда-нибудь отдам деревьям маску расписную,

Я когда-нибудь пойму во имя чьё вы жжёте свечи –

Вот тогда-то и прозрею, вот тогда-то и усну я,

Вот тогда-то и примерю вашу шкуру человечью.

 

Вейся, голос мой, по травам, опадай в ладони елей,

Заплетай дремучей вязью след по чащам да полянам,

Становись лесною плотью, смоляной тянись капелью,

Доноси до всех живущих клик последнего Шамана!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

 

Плесками речными умыт,

с блесками зарниц обручён,

ни про что волками отвыт,

ни за что молвою прощён.

В диких берегах заплутал,

без затей нагрезил удач,

в письмена следы заплетал

да глотал полуночи плач.

 

Молоком запивал Осень!

Далеко зазывал в плёсы!

Чуял грудью рябин бусы!

Завелась в голове проседь –

по Земле дурака носит!..

Знать крепки у Земли узы.

 

Как спешил костру потакать!

Как любился с девкой-Зарёй!

Где согнулся в лук перекат,

Выпь родной сестрою нарёк!

По корням сосновым гадал,

радостью пьянел – не годил!

Гнал в рассвет оленьи стада,

на ладонях звёзды студил…

 

Звёзд – горсть! Сам –

    в рост!

Был – дождь, стал –

    мост!

Я – здесь! Я – не гость!

Бел гусь взял грусть мою

    и пусть

      несёт на юг!

Пусть!

 

• К оглавлению