Времена и Земли

СНЫ

• Баллада о колдунье

• Каждый вечер сажусь я к окну

• Не в праве я быть узнанным Тобою

• Предутренней росою причастившись

• Найди меня дыханием Твоим

• Не уснуть до утра, не забыться до бледного света

• Жду тебя днём и ночью,

• Уж ты, моё Солнышко, ясен-свет

• Каждую ночь ему снилось

• На ночной дороге лунной

• Катилась луна над лесом звонкой монеткой

• Песенка для N.

ХУДОЖНИК

• …А город-полутон

• Троица-трёхстишие

• Упало Солнце в низкие холмы

• Весёлый монах

• Агасфер

ПОЭТ

• Снова Город одежды сменил

• Шаг за шагом, из боли в небыль

• Раскрыли вороны врата-глазищи

• Я услышал слова: «Да пребудет земля ему плахой…»

• Бог развесил над рекой Облака-портянки…

• Души на чёрных кладбищенских липах

• Чужая ночь над городом чужим

• Кровь-любовь, словечки-свечки

• Как точили топоры палачи

• Средь непрожитых нами Великих и Вечных Любовей

• Когда невидимые часы пробьют в назначенный срок

ЮГО-ВОСТОК

• Я – всего лишь раб этих глупых букв

• Растекаюсь по древу дней огнехвостой мысью

• Ожиданье Войны. Растворённая в Воздухе сталь…

• «Беркут»

• Война где-то рядом

• Разлетаются мысли-птицы

• В час, когда умирают Бессмертные

• Война и мор за окнами ежели

• Едут в поезде мужики…

• Умирай! Обналичивай Рай!

• Взлетаем! Взлетаем! При чём тут тупой лоукост

• Экстаз войны! Патроны – желтоглазы

• Судьба у нас простая, как патрон –

• «Крестом и нулём…» Неподкупные злые умы

• Рявкнет очередь с бэтээра

• Загоняй под Вселенские нары!

• Ветер треплет пробитое знамя

• Надсадный, чуть ленивый Петроград

• Было всё – меж раем и адом

• Посреди холодных, лохматых звезд

 

• К оглавлению

 

 

 

Баллада о колдунье

За морем дальним, в Стране Дождей,

Средь вересковых полян –

Замок стоит на скрестьи путей,

Как сказочный великан.

Облака задевая зубцами стен,

Над туманом неслышно плывёт

И в стране той волшебной известно всем,

Что Колдунья в замке живёт.

 

Прекрасно лицо её, как эдельвейс,

Губы её нежны,

Секреты всех неземных чудес

Открыли ей эльфы с Луны

И каждую ночь, на башню взойдя,

Огонь зажигает она,

И слова заклинаний к Луне летят

Со светом того огня.

 

Но горе тому, кто устав от дорог,

К замку свернёт впотьмах,

Забыв обо всём, переступит порог

И утонет в её глазах –

Ведь волшебный напиток давно готов,

И Колдунья странника ждёт…

Он поднимет кубок и выпьет без слов,

И замертво упадёт.

 

Утихнут ветры в Стране Дождей

Когда послышится стон.

То Колдунья увидит – пришедший к ней

Был рыцарь, а стал – Дракон.

Смеясь, одежды сбросит она

И, несчастного оседлав,

Нарисует в воздухе огненный знак

И Дракон расправит крыла!

 

Сквозь облака взлетев наугад,

По молниям близких гроз

Попадут они в дивный небесный сад

И вернутся с букетом звёзд.

 

А когда вернутся – Дракон умрёт,

Но ей ли его жалеть!

Ведь из тех букетов, что есть у неё

Можно небо сложить на земле.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Каждый вечер сажусь я к окну,

Чтоб тихонько повыть на Луну,

Каждый вечер я перед сном

Становлюсь одиноким псом.

 

Каждый вечер моя Луна

Пьёт со мной этот вой до дна.

«Суета, – говорит, – сует…», –

И машу я хвостом в ответ.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Не в праве я быть узнанным Тобою

В неверных отражениях зеркал,

Но всё ж не зря Тебя мне предрекал

Оракул, именуемый судьбою.

 

Я знаю, не насытят поцелуем

Глаза Твои мой опустелый миф,

Но всё ж за жажду, каплющую с рифм,

Всяк любящий – вовек не наказуем

 

Тобою жить не в праве я посметь

И губ Твоих тепло не для меня,

Что сны, коль этих снов не обезболить!

 

И, взгляд случайный бережно храня,

Осталось лишь тобою умереть…

Так кто же мне решится не позволить!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Предутренней росою причастившись,

Предчувствием Тебя оцепенеть

И знать – прочнее в мире цепи нет,

Чем та, что я сковал, Тебе молившись.

 

Явив пред Солнцем лик свой потускневший,

Читать Тебя в яснейшей из картин,

И верить – тоньше лёгких паутин

Я сеть соткал в строке, Тебя воспевшей.

 

Но, день прожив, опять уйти туда,

Где Ты, без ловчих сетей и цепей,

Свои объятья даришь мне невинно.

 

Где шепчешь Ты: «До дна меня испей…»

Где нет неизмеримого труда –

Быть вне Тебя, не ведая причины.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Найди меня дыханием Твоим

Под стылой плащаницей снеговою,

Дай знак ветрам и пусть ветра отмоют

Лицо моё от слёз минувших зим.

 

Поверив одинокому костру,

Приди ко мне во что бы то ни стало,

В тех землях бесприютных, где устал я,

Не оставляй, но дай коснуться рук.

 

Пролей в меня целительный настой,

Одежды сбрось, забыв о настоящем –

И голос глаз, беззвучно говорящий,

Войдёт в Тебя звенящей простотой.

 

И встану я… И будет так глубок

Водоворот наш в небесах зелёных…

И где-то далеко два скорпиона

Убьют друг друга, свив тела в клубок.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Не уснуть до утра, не забыться до бледного света,

Не согреться тобою в звенящих снегах простыней

И живительной памятью нашего краткого лета

Не залить никогда убивающей жажды моей.

 

Не догнать, не вернуть, не коснуться губами ладони,

Не взлететь выше сосен и в травах июньских не пасть,

Не уйти по степи в те края, где атласные кони

Дарят зорям вечерним свою небывалую масть.

 

Не купаться в озёрах под дикою этой луною,

По-звериному чуя лишь губы да рук окоём,

Не блуждать по щекам твоим тёплой водой дождевою

И в тебя не войти грозовым долгожданным огнём…

 

Не уснуть. Не уснуть и не юркнуть в прохладную вечность,

Чтобы там от себя схорониться хотя бы на миг…

Почему же проклятое время поэтов не лечит?

Ты не дашь мне ответа, хозяйка бессонниц моих.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Жду тебя днём и ночью,

В небе тебя читаю –

В звёздных звенящих строчках,

В облачных тёплых стаях.

Жду тебя… Так в могилах

Ждут окончанья смерти,

Так в коммуналках стылых

Ждут письмеца в конверте.

Жду тебя. Вижу. Помню.

Чую звериной чутью,

Руки к рассвету полню

Тихой твоею чудью…

Пальцы ползут по грифу.

Сняты остатки грима.

Жду тебя, словно рифму

К жизни, летящей мимо…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

О.А. Белоклоковой

Уж ты, моё Солнышко, ясен-свет,

Отыщи меня в чистом полюшке,

Ладное-пригожее, дай ответ –

За какой мне грех эта долюшка?

Вьются семь тропинок у ног моих,

Вьются да влекут в разны стороны…

Присоветуй, верить какой из них,

Коль над каждой плещутся вороны.

Плещутся да каркают злобное:

«Не сыскать, – кричат, – тебе любого!

Хоть куда иди – место лобное

Будет ждать тебя, место лютое.

Хоть куда тяни злату ниточку –

Оборвётся, больно уж тонкая.

А к любви закрыта калиточка

На замок – молву злую звонкую!»

Красное моё, не оставь меня!

Расскажи, что вынется-сбудется.

Дай хоть каплю малую от огня –

Вдруг, да в ней мне милый почудится…

Так поворотись же ко мне лучом

Да умой лицо моё белое!

Я ж тебе молилась, ох, горячо,

Для тебя, родимое, пела я.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Каждую ночь ему снилось

   одно и то же –

Длинный зелёный поезд

   готов к отправке,

Репродуктор хрипло поёт

   «Прощанье славянки»,

Провожающие в спешном порядке

   покидают вагоны…

Каждую ночь, во сне,

   он занимал своё место,

Обменивался парой коротких фраз

   с соседями по плацкарте.

Каждую ночь он знал,

   что сделал Главное Дело,

Ведь главным для него было –

   сесть в Поезд…

И стучали колёса,

   и храпел мужичок на соседней полке,

И в голове роились

   маленькие пустяковые мысли.

Он гнал их прочь,

   убегал от них курить в тамбур,

Он старался думать о той,

   что, возможно, его не встретит.

И каждый раз она его всё же

     встречала,

Они долго-долго стояли,

   вдыхая драгоценный запах друг друга,

Занимая вдвоём так много места

   в своём пространстве,

Что все остальные

   просто-напросто из него исчезали…

Каждое утро он поднимался

   из растерзанной сном постели,

Чтобы привязать красный вязаный шарф

   к холодной дверной ручке,

Соорудить на другом конце его

   неуклюжую петлю

И под хлопотание старенького будильника

   мучительно удавиться.

Он поступал так на протяжении многих дней,

   каждое утро.

Именно так – на красном шарфе,

   связанном, кажется, мамой,

Именно так – мучительно, страшно,

   но, в общем, успешно…

И в каждой последующей его жизни

   этот сон повторялся.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

На ночной дороге лунной,

Утомлён её верстами,

Я, под шелесты июня,

Разговор завёл с ветрами.

Крикнул я степным прокудам,

В ковыли войдя, как в омут:

«Прилетели вы откуда?

Что за Родина вас помнит?»

 

И ветра мне отвечали,

Травы росные встревожив:

«В тех краях, где нет печалей

Мы коней своих стреножим.

Там, в седых косматых елях

Наши гнёзда тихо дремлют –

В междуоблачных пределах

Колдовские эти земли.

 

Там ночные хороводы

С лешаками вьют медведи,

Там живёт в озёрных водах

Рыба-Царь с глазами ведьмы,

Там стожары в лес упали,

Месяц там пасётся в поле,

Там навеки запропали

Те, кто в жёны выбрал Волю».

 

Стихли все ночные звуки

И ветра коней умчали,

А я лежал, раскинув руки,

Посреди степи печальной.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Катилась луна над лесом звонкой монеткой,

Падали с неба спелые яблоки звёзд

И ветер-расстрига готов был от света до света

Целовать обнажённые спины старых берёз.

 

За тёмной рекой колдуны с бородами седыми

Сны сочиняли в дуплах столетних дубов,

Поздняя осень касалась стопами босыми

Ломкого первого льда у речных берегов.

 

Предзимняя стынь выползала из дальних оврагов,

Кипели туманы в котлах опустелых лощин

И волки смотрели на небо глазами монахов,

И черти играли на дудках сухих камышин.

 

И не было Бога в негромком и ветхом мире,

И ангелы спали в хрустальных небесных гробах,

И юные ведьмы в избушках лесных ворожили,

И догорали созвездия в волчьих глазах.

 

• К оглавлению

 

 

 

Песенка для N.

Я постелю тебе постель

На крыше облачного дома,

Я успокою шумных птиц

И притушу ночник-Луну,

Я приложу к губам свирель –

Подарок старенького гнома

И на закат твоих ресниц

Наброшу сказок пелену.

 

К твоей священной наготе

Не прикоснувшись даже взглядом,

Я для тебя сыграю сон

Из разноцветных грустных нот,

И в их звенящей высоте

Увидишь ты – с тобою рядом

Летит серебряный Дракон

И тишину крылами пьёт.

 

Он сероглаз и одинок

Среди вселенской круговерти,

Его покой так далеко,

Но словно сталь тяжёл полёт…

Он так устал искать тот срок,

Когда его в Озёра Смерти

Отправит праведным клинком

Храбрейший рыцарь Ланселот.

 

Дракон, неслышим, пропадёт

И в тот же миг под грохот бубнов

Родит безумный карнавал

Героев радостных картин…

И белый клоун в зал войдёт,

Когда, твои целуя губы,

Тебя во множестве зеркал

Закружит глупый Арлекин.

 

И ты увидишь, как горят

Огни свечей в обряде вечном,

Как кожа ангелов бела,

Как с крыльев сыпется перо –

И ты умрёшь у алтаря

В хрустальном платье подвенечном

Той Коломбиной, что жила

В глазах бесчисленных Пьеро.

 

• К оглавлению

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Б.Б. Филиппову

…А город-полутон

цветные слышал сны,

летевшие с холстов

стеклянною капелью –

застывший перезвон

застенчивой весны,

мосты, что сведены

меж мартом и апрелем,

расхристанных ворон,

смиренных сизарей,

рекой разъятый лёд,

распахнутые тучи,

и пропасти окон,

и звёзды фонарей,

и клочья синевы

над мраморною кручей.

…А город-полутон,

в тягучем полусне,

качаясь, плыл вперёд

виденьем бестревожным,

но пробили часы –

и сник последний снег,

и в мир ворвался день,

и был рождён художник.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Троица-трёхстишие,

Триединство света.

Голоса чуть слышные

Клеверного лета.

В доски вековечные

Вписанное Слово –

Сны медово-млечные

Юного Рублёва…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

А.А. Буганину

Упало Солнце в низкие холмы

И маятник застал в полукачаньи,

Когда я уходил, храня молчанье,

В страну, где нет ни лета, ни зимы.

 

Где бьётся в кубках красное вино,

Где светятся гранатовые зёрна

И где фигляр-огонь в камине чёрном,

Танцуя, ждёт меня давным-давно.

 

Где клык вулкана древнего, как смерть,

Кружа над морем, облако кусает,

Где женщина пернатая бросает

Меня в свою цветную круговерть.

 

• К оглавлению

 

 

 

Весёлый монах

К картине Александра Буганина

Он умрёт в понедельник, в апреле безвестного года,

Остановится сердце, положенное отстучав.

Это будет внезапно, за двадцать минут до восхода.

Это будет логично – без исповеди и врача.

 

Он умрёт, не проснувшись – не вынырнет из сновиденья,

Не возникнет желанья покинуть свой красочный мир.

Будет очень легко ему и в бесконечном паденьи

Без остатка он канет в созвучия ангельских лир.

 

• К оглавлению

 

 

 

Агасфер

К картине Александра Буганина

Двадцать веков за усталою этой спиною,

Две тысячи лет под ногами дорога пылит…

Сколько пророков с тех пор стало просто золою,

Сколько ещё их родится и сколько сгорит…

Вечная жизнь это семя в муку перетёрла,

Покаянья не слышно за лязгом её жерновов.

Капля за каплею – дни, как сукровица горлом,

Тихо сочатся со стиснутых в муке зубов.

Тянется путь в бесконечность без снов и привалов,

Сердце под рёбрами бьётся надеждой на смерть.

Двадцать веков – это так изнурительно мало

В сравнении с тем, что ещё предстоит одолеть.

 

• К оглавлению

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Светлане Хвостенко

Снова Город одежды сменил,

    снова сменил лица

И, как крестные муки,

  потянулись по миру тени…

Это осень, сестра.

Это осень – и нам не спится.

Это осень – и тронут наш сад

    золотым тленом.

Это осень, сестра –

    и впадает Нева в Лету,

И вороны клубятся молча

    над речкой чёрной,

И уже срифмовался так

     «поэт» с «пистолетом»,

Что ладони зудят

    у звонарей церковных.

Это осень, сестра,

    это осень – ты слышишь? Осень!..

Это дни, когда мы обязаны

    жить вечно,

Когда мы у Бога

    совсем ничего не просим,

Но идём рядом с Ним

    по дорогам Его млечным…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Шаг за шагом, из боли в небыль

Выверяя свой вечный путь,

Подчиненный Земли и Неба

Познаёт мирозданья суть.

Битый солнечным рыжим ветром,

Кожей чующий каждый ритм,

Он – охотник за тьмой и светом

В обиталище строк и рифм.

 

Счастливой охоты!

На дорогах кривых,

На сплетеньях безверий и вер,

На ветвях оживающих верб,

На полянах грибных!

Счастливой охоты!

В огоньках папирос,

В глухомани брусничных болот,

В перезвуке молчаний и нот,

В перестуке колёс…

 

Бьётся пульсом живого слога

Заповедное ремесло,

Где зверями ползут из логов

Череды филигранных слов,

Где к рассвету блажен Творящий,

Где и гибель, и взлёт, и плеть,

Где спасение – мир лежащий,

Словно рукопись, на столе.

 

Счастливой охоты!

В непроглядной степи,

В звёздной песне далёких волков,

В белых высверках глаз и клыков

Да в оконцах слепых…

Счастливой охоты!

Посреди тишины,

Посреди удушающих стен,

Посреди перегрызенных вен,

Посреди тошноты!..

 

Так отшельники Чуду внемлют,

Так умерших любимых ждут,

Так рожают и пашут землю,

Строят храмы и листья жгут,

Так со смертью о жизни спорят,

Так встречают в лесу пожар,

Так с креста на Иуду смотрят,

Так глотают кипящий вар.

 

Счастливой охоты!

Заклинатель свечей,

Серокрылый Вершитель Страниц

Из затерянной в небе страны

Неусыпных ночей.

Счастливой охоты!

Блудный пасынок сотни планет,

Брат дырявой сумы да молвы –

Полунищий Поэт…

 

Он однажды за всё расплатится –

Око за слово, зуб – за звук…

Но не в пыль голова покатится –

В упокой Божьих тёплых рук.

И достанется Богу Богово,

И к истоку придёт река.

Исцелят топором убогого –

Как обычно…

    Ну, а пока

Счастливой охоты!..

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Раскрыли вороны

    врата-глазищи,

Раззявили клювы

    шире шири

И облака –

    портянок не чище –

Над миром круженье

    остановили.

Сбился звёздный табун

    с круга,

Ангелов гомон:

     «Что там? Что там?!!»

А патрон

    в обойму входил упруго,

Желтизною блестя,

    будто глаз чёрта…

Палец лёг на курок

    уверенно,

Рука не спеша

    поднялась к виску –

Пуле последний кредит

    доверия!

Пуля всегда рада

    броску!

Что толку в пьяности,

    если есть свинец?

К чему кокаин,

    если порох выдуман?

Пусть воют:

     «Трус! Он выбрал лёгкий конец!»

Катитесь прочь!

    Я больше не выйду к вам!..

Механизм пистолета,

    как стих, прост,

Пружина дёрнулась,

    прямя свои кольца,

Пламя в гильзе

    поднялось в рост –

И вот уже Солнце

    на части колется…

А утром,

    на следующий день после выстрела,

По улицам питерским

    и московским

Мчались газетчики,

    оря неистово:

«Граждане!

    Последние новости!

Вчера!

   Застрелился!

    Поэт!

    Маяковский!»

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Светлане Хвостенко

Я услышал слова: «Да пребудет земля ему плахой…» –

И рванул пулей-дурой в слезящийся солнечный глаз.

Колотилось кровавое что-то под чёрной рубахой,

Но я знал – надо выжить. И в этот, и в следующий раз.

 

Знал – нельзя потеряться в болотах слюнявых мнений,

Знал, что ждёт меня Город, где каждая тварь – Пророк,

Где так страшно плутать по задворкам чужих настроений,

Где так хочется вмазать «винтом» по сосудам строк.

 

Где открытые окна плюются к рассвету телами,

Чтобы повод найти для пролития слёз в некролог,

Где страницы газет запоздало пестрят именами

Тех, кто забил на всё потому, что иначе не мог…

 

Что ж, ловите меня, вот я весь – от зубов до ботинок,

Вот дрожит в перекрестиях улиц мой хрупкий висок…

Да, я знаю, что принцип игры проще детских картинок:

Или будешь играть, или пуля под левый сосок.

 

Или будешь играть, или сдохнешь от каторжной скуки,

Расползёшься по дням-простыням непотребным пятном

И, когда подопрёт, наложить на себя свои руки

Не сумеешь – ведь будут вонять эти руки дерьмом.

 

Так оставайтесь как есть – но земля не пребудет мне плахой!

Улетаю в горячий слезящийся солнечный глаз

И колотится что-то под чёрной моею рубахой.

И нельзя умирать мне ни в этот, ни в следующий раз.

 

• К оглавлению

 

 

 

 

 

* * *

Светлане Хвостенко

Бог развесил над рекой

Облака-портянки…

Я вчера, такой сякой,

Нюхал их по пьянке.

 

Всё идёт дождём, ничего не ждём,

До креста б допиться – и ладушки,

А кормить ворон нам не влом, не в стрём –

Вот те Юрьев день, вот те бабушка.

 

Вот те трын-трава, на траве – дрова,

На дровах – братья, голь голодная.

Где сума-тюрьма – разбирай сама

Да ложись на нары свободные.

 

Вот те каша, вот те щи –

Ставь ладошки ковшиком,

Спиртом душу полощи,

Режь по сердцу ножиком.

 

Налетай – подешевело,

Было – рубль, стало – жизнь,

Было – слово, стало – дело…

Эй, сеструха, знай держись!

 

Вот те сласть-лафа, одурь-наркота,

Набивай карманы дырявые,

Вот те град Уфа, вот те Воркута,

Вот те в рай билеты халявные.

 

Вот те мир-любовь – забирай, сестра,

Не жалей о том, что не выпила –

Смерть тебе свекровь, я твой младший брат –

Хороша ж родня тебе выпала!

 

Ангел по небу летает,

Ловко крыльями сучит,

Не о нас ли пёсья стая

Под оконцем голосит?

 

Обломайся, гриф гитарин!

В мат молитвы преврати!

Я не русский, не татарин –

Как меня ты не крути!

 

По сверчку шесток да по венам ток,

Ржой кресты нательные съедены,

Кто на твой роток натянул платок,

Тот и пал на чело отметиной.

 

Сядь на кол-насест, схоронись от зим,

А коль с губ слетит слово пенное –

Вот те крест, а вот тебе сульфазин

Под рубашку твою смиренную.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Души на чёрных кладбищенских липах

В каплях дождя преломляясь, дробятся,

Хрустальною пылью тихонько шуршат

    по изгибам ветвей.

 

Ползают светлые блики по ликам

Усталых синиц, и синицы боятся

Остаться скитаться по мокрой земле

    и не видеть людей.

 

Люди, лишённые душ, улетают,

Листьями лиц каменея в полёте

И линии крыльев точны безупречно

    и ломки, как лёд,

 

А души в предчувствии душного рая

Вслед им поют одинокие ноты

И смотрят синицы в молчаньи

    на облачно-каменный свод..

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Чужая ночь над городом чужим.

Дремотный свет стекает с фонарей.

Рассеялись цветные миражи

В проёме кем-то запертых дверей.

Чужие тени бродят по углам,

Чуть слышно половицами скрипя,

И спит душа, сожжённая дотла,

И сны её над крышами летят

Домой…

Усталые крылья несут их домой.

Домой –

В страну вековечных несчитаных вёрст.

Домой –

К погостам, заросшим седою травой.

Домой –

К апрельским слезам на ресницах берёз.

 

Ко сроку все молитвы возданы,

Густеет воск погашенных свечей,

И тёмные глаза чужой луны

Венчают ряд обыденных вещей.

Как равнодушен тусклый этот взгляд,

Но память продолжает ворожить –

И спит душа. И сны её летят

В чужой ночи над городом чужим

Домой…

В огромный и дикий заснеженный край –

Домой.

К морозным туманам в зените зимы –

Домой.

В страну журавлиных непуганых стай –

Домой.

К стогам на далёком востоке земли…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Кровь-любовь, словечки-свечки,

Осень у порога…

Просят, просят человечки

Счастьица у Бога.

 

Беспробудно, днём и ночью,

Где б их не носило.

Кто большого, кто – не очень.

Что кому по силам.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Как точили топоры палачи –

Искры сыпали, что рожь в закрома.

Как хрипели палачи: «Получи!..»,

Отдавали плаху мне задарма.

Помню, трое их стояло вокруг –

Век живущих Ремеслом-на-Крови

И рубили в шесть натруженных рук

Да под самый корень крылья мои…

 

Не торопясь да с роздыхом

Били – говорили речи мудрые:

«Не летать тебе, – кричали, – по воздуху

Да ногами не топтать тучи хмурые.

Захотел, дурак, назвать себя вороном

Да в братья податься к ветру-раскольнику!

Ох, забыл, не посмотрел в нашу сторону

Перед тем, как сигануть с колокольни-то…»

 

Был мой первый душегуб ликом бел,

По плечам коса змеёю текла…

Я спросил: «Как звать тебя?» – он пропел:

«Мол, Любовью меня мать нарекла…»

А второй-то всё молчал – знать скучал,

Не впервой, видать, ему убивать.

Я по нимбу разузнал палача

Да по имени не стал называть.

 

Вот я к третьему лицо ворочу

И – как будто кипятком по глазам!

То ль смеюсь я, то ли криком кричу!

Это ж… мать-то вашу! Это ж я сам!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Ю.Ю. Ш.

Средь непрожитых нами Великих и Вечных Любовей,

На пустом перекрёстке дорог у границы веков

Мы глотаем отвар человеческой вызревшей боли,

Сотворяя старинный обряд написанья Стихов.

 

Горек вкус у питья, тяжела золочёная чаша –

Но одна лишь молитва родится с последним глотком.

«Наливайте ещё! Где та амфора звёздная ваша?

Ну а боги иль черти вы – мы разберёмся потом!..»

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

А.Ю. Аршинову

Когда невидимые часы

Пробьют в назначенный срок,

Тот, кто уютом по горло сыт,

Оставит родной порог.

Не поминая обид и бед –

Прошлое на засов! –

Он уйдёт туда, где так ярок свет

Созвездия Гончих Псов…

В котомке заплечной вино и сыр…

Посох в руке тяжёл…

В избытке желаний, дорог и сил…

И месяц над лесом жёлт!

Беспечный Ангел! Игрок с судьбой!

Дитя старинных часов…

Таких всегда зовёт за собой

Созвездие Гончих Псов!

Таких, как он, не колеблясь, ждут,

Изверившись и устав!

Такие чем-то сродни дождю

И шороху первых трав…

Иди! Пускай одинок и сир

Груз пережитых лет!

Пускай за душой лишь вино и сыр…

И струн запасной комплект…

Пускай любой другой говорит,

Что ты лишь пасынок снов…

Ты будешь идти… Для тебя горит

Созвездие Гончих Псов.

 

• К оглавлению

 

 

 

 

Ветер треплет пробитое знамя,

Змей кусает разбитое сердце.

Но победа осталась за нами,

Потому что ей некуда деться.

Светлана Хвостенко

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Я – всего лишь раб этих глупых букв

И из них состоящих слов.

Я, конечно, слышу вокруг стрельбу

И давно уже к ней готов.

 

Будет кровь – я знаю – на землю течь,

Будет к небу стремиться злак…

Будет ал – закат, будет русской – речь,

И навечно трёхцветным – Флаг.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Растекаюсь по древу дней огнехвостой мысью,

Как цикуту, взахлёб новостные порталы пью.

Потому, что живо каждое утро единой мыслью:

«Украина! Как ты? Кого сегодня в тебе убьют?..»

 

Украина… Прибитый пылью жаркий цветок-подсолнух,

Сон из детства – я к лучшему в мире морю бегу в Крыму…

Расскажи мне, родная, какой же безмозглый олух

Распинает тебя? Расскажи мне, я всё пойму.

 

Да, я всё пойму. Вот приму ли только? Не обещаю –

Очень страшно плутать в закоулках майданов, войны, хулы…

Я умею прощать, но убийц твоих – не прощаю.

Что ж творите вы, вечные братья мои – хохлы?!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Ожиданье Войны. Растворённая в Воздухе сталь…

Перевитые жилами руки, виски и гортани…

Сколько звонких минут до того, как, проснувшись, восстанет

Молчаливая Та, чья улыбка беззубо-проста?

 

Ожиданье Войны. Растворённая в Море беда.

В этом ласковом, Черном, как будто бы прямо из Детства!

И куда от неё нам укрыться, припрятаться, деться?

Подскажите же, кто-нибудь! Нам-то куда же? Куда?!

 

Ожиданье Войны. Растворённый в Земле диссонанс

Между смехом ребёнка и грохотом танковой пушки.

Флаги, митинги, лозунги, наши бассмертные Души…

Заступитесь, Святые, за грешных и маленьких нас!

 

• К оглавлению

 

 

 

«Беркут»

Казалось бы – не Брест

И год не сорок первый,

И вроде бы давно

Раздавлена змея…

Но снова мелкий бес

Мои взрывает нервы

И вьётся над страной

Как туча воронья.

 

Казалось бы – уйти

И сдать Присягу гадам…

Казалось бы – зачем?

Любимая, прости…

Но, как тут не крути,

Не быть какому аду –

Простое слово «Честь»

У нас ещё в чести!

 

Сжигают нас живьём –

Горим мы, если надо

Остановить огнём

Отродье сатаны!

Позднее поживём –

Такие вот расклады,

Как в сорок первом мы

Стоим! Стоим! Стоим!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Война где-то рядом. И как убежать от Неё?

Куда схорониться с любимою, с мамой и с дочкой?

«Война… Я совсем не виновен, что это – моё», –

Взорвутся немедленным ядом короткие строчки…

 

Пробитое лёгкое, крик запредельный: «Умри-и-и!»

«Сестричка» в забрызганной кровью неновой одежде…

Смотри, пацифист! Безнадёжно, бессмертно смотри,

Как мы подыхаем геройски, надёжно и нежно!

 

Как плавятся звёзды над нашей седой головой…

Как в пламени Взрывов Больших что-то вновь расцветает!

Не водка, не песни, не мат, не молитва, не вой…

Ура! За окном что-то чистое медленно тает…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Разлетаются мысли-птицы,

Словно беркуты – яро злы.

«Вышиваю узор по ситцу –

Да с изнанки узлы, узлы…»

 

Что там, Родина? Снова трудно?

Снова кто-то вопит: «Стоять!»

Ты не спи давай, полной грудью

Выдыхай-ка: «За мной! Шагать!»

 

Чтобы в тиши украинской ночи

Лязгнул танковый твёрдый трак:

«Я вернулась навечно. Точка.

Я – Россия, а не Ирак».

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

В час, когда умирают Бессмертные

И «зенитки» сбивают Крылатых –

Вы держитесь, ребята. Верьте мне…

Пусть для вас мои мысли – латами!

 

В этом сером, несносном Питере,

Между рек, что сродни удавкам,

Вас из памяти – нет, не вытер я!

И пускай в «интернетах» гавкают.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Война и мор за окнами ежели

Для крыс законы теперь просты!

Пусть помнят крысы – с теми, кто «вежлив»

Отныне в строю навсегда – Коты!

 

На мягких, тёплых, уютных лапах.

Без автоматов и без «брони»…

Но бесполезно по «схронам» драпать,

Когда в атаку идут они!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Едут в поезде мужики…

Не домой, а – наоборот.

Мужикам грустить не с руки –

Мужиков этих кто-то ждёт…

 

Едут – руки верней, чем сталь.

Добираются кто куда…

Едут молча, как будто встарь

Позвала их опять страда…

 

Мужики… Да в глазах-то – Русь,

Крым, и Сербия, и Кавказ!

«Я вернусь, – в глазах, – я вернусь!

Не судите бродяжьих нас!

 

Я – вернусь… Мы – вернёмся… Мы…

Ничего нет святей, чем дом!»

Мужики… этот поезд… сны…

Книги Судеб раскрытый том…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Умирай! Обналичивай Рай!

К чёрту мантры, молитвы и ямбы!

Бесконечный, незыблемый Ра

Нынче шепчет: «Вот я! А вот я бы!…»

 

Умирай! Слышишь, ты? Умирай!

Срочно. Вечно. За дёшево. Выстрел –

Автоматная сага… Ура!

Всё сложилось! Пускай и не быстро.

 

Умирай! На весенней траве,

Может вызреешь капелькой сока…

Только, слушай… Услышишь – ответь:

Там, за Гранью, вам не одиноко?

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Взлетаем! Взлетаем! При чём тут тупой лоукост

Над ласковым морем ленивой и сонной Одессы!

Взлетаем к апостолу Павлу! Даёшь перепост!

Пускай в Интернете они нас поделят на десять!

 

Взлетаем! Диспетчер, прими наш расстрелянный «борт»!

Ведь пули в висках и гортанях – сгодятся за пропуск?

Смеётся в Сети мутноглазый, уверенный чёрт,

А мы – улетаем! Такой вот у Боженьки опус…

 

Родные, не плачьте! В чертогах небесных – покой,

Никто не стреляет и пахнет весенней лавандой!

Мы приняли бой! Мы не «слили» святой этот бой!

Взлетаем! Держитесь без нас! В общем, плакать – не надо…

 

Взлетаем! Взлетаем! Взлетаем! Взлетаем! Взлета…

Как больно-то, Господи… пуля, бензин, чьи-то крики…

Молитва течёт из дыры обожжённого рта…

Взлетаем…каштан расцветает… живые, смотрите!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Экстаз войны! Патроны – желтоглазы,

Как черти на балу у сатаны!

«Огонь!» – и вот уже «героем» назван

Пацан в безумных блёстках седины…

 

«Огонь!» – и разлетаются кусочки

Того, что было некогда отцом!

«Огонь! Огонь!!!» – и шмат железа в почку,

И горсть шрапнели в белое лицо!

 

Экстаз войны! Мы вновь не человеки!

Валькирии! Вы снова – при делах!

Стократно, а не дважды в ту же реку

Войдём! Она же, падла, нас ждала!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Судьба у нас простая, как патрон –

Погибнем или дальше будем жить.

Они – вон там! «Разборы» – на потом!

Не дайте нас им, гадам, окружить!

 

Их много, да! Но, все ж не больше, чем

В той кандагарской заварухе, брат!

Фидель, Альенде, Рокоссовский, Че –

За нами! Нужен ад? Устроим ад!

 

Сестричка! Зацепило! Осторо…

Под рёбрами безумно горячо…

Не нужно нам с тобой иных дорог –

Мы не мечтали больше ни о чём.

 

«На стены!», – слышишь зов из тьмы веков?

Кричали и Козельск и Сталинград.

Судьба у нас такая! Путь таков.

Им нужен ад? Так, значит, будет – ад!

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

«Крестом и нулём…» Неподкупные злые умы

Кольцо замыкают, смеясь в перекрестье дорог.

Не нас, не о нас, не за нас… Как обычно – не мы

Опять заблудились в холодных Арканах Таро.

 

Беспечные дети! Была нам забавою – Смерть.

И Жизнь – мы же думали Жизней без счёта у нас!

Но тут подступило такое, что вынь да измерь…

Да спрячь понадёжней скорее от собственных глаз.

 

Бездонное небо вздохнуло и сделалось Дном

И звёзды осыпались под ноги, как шелуха…

В ладонях пустых и безвидных осталось одно –

Звенящее Слово простого, как пуля стиха.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Рявкнет очередь с бэтээра,

Вспыхнет весело груда шин –

Полновесною, лютой мерой

Всем отмерится от души…

 

Украина! Да что ж ты робишь,

Горе дальнее, но – моё?

Из какой неземной утробы

Вышло в степи твои зверьё?

 

Черно-красное, как гангрена,

Неразборчивое, как мор…

Гладиаторскою ареной

До каких же ты будешь пор?

 

Свистнет пуля и мальчик всхлипнет

Об отце, что её «словил»…

Холод смертный легко и липко

Гнёзда в нас этой ночью свил.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Загоняй под Вселенские нары!

Рви забытую Душу на ветошь –

Горизонты венозным «безналом»

Загустели так искренне! Это ж –

Перевёрнутый дом, где «всё можно»,

Где разъятые ноги той девки,

Где окурочек в пленную кожу!

Черно-красного знамени древко.

Жги-гуляй, «неизвестный гвардеец»!

Всё, что видишь ты, это – «как будто»…

Только, чуй – скоро похолодеет,

И «почётного плена» – не будет.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Подкрепленье в пути. Не горюй.

В небе Ангелы на парашютах.

Светлана Хвостенко

 

Ветер треплет пробитое знамя,

А пробил его кто – всем известно…

Оставались любимые с нами –

Дочки, матери, сёстры, невесты.

Оставались, нас в бой отпуская,

Через слёзы, проклятья, распятья…

Шелестела им пыль городская:

«Вы не плачьте. Малейшею пядью

Не поступятся Ваши. Ведь – Ваши

Уезжают туда, где так страшно?»

Сквозь надсадный, прокуренный кашель

Затихало: «Ведь это же – Ваши!»

А над степью – победы и птицы,

Как над детской кроваткою – феи…

Руки. Губы. Объятия. Лица.

И дымком гексогеновым веет.

Ветер треплет пробитое знамя –

Мы уходим в дежурную гибель.

Лишь десантники-ангелы с нами

Рядом. Ну, и любимые. Ибо…

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Надсадный, чуть ленивый Петроград,

Пока ты спишь, как крыса в подворотне,

У нас тут… чёрт! у нас тут – чисто ад!

Сдыхаем мы повзводно и поротно!

 

Сдыхаем... Озверевши лупит «Мста»

По нашим «блокам» часто, но не точно...

Устал я, Боже, как же я устал

От этих вот «державных» многоточий.

 

Мы победим! Другими нам не стать,

Не быть, не жить, с Россией не расстаться!

Но лупит, лупит самоходка «Мста»

Родная наша «два-эс-девятнадцать»...

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Было всё – меж раем и адом –

В дорогущем дьявольском зале…

Кровь текла – щедрее не надо –

Но свои – своих не бросали!

 

Было небо – черней черники,

Ноги были свинцом пробиты

И с Небес невозможных – Лики

Вам шептали легко и дико:

 

«Вы же – правы! Долой сомненья!

Вот вам крылья, чтоб легче гибнуть!»

В закоулках слюнявых мнений

Только вас нам немного видно…

 

Март разнузданный над Россией,

Все о всём понемногу знают…

Далеко в небесах – Мессия.

И свои – своих не бросают.

 

• К оглавлению

 

 

 

* * *

Посреди холодных, лохматых звезд –

Кто там первый, а кто второй?

Расправляем мы крылья, вставая в рост,

Будто Ангелов лютых рой.

 

Равнодушных нет и трусливых нет,

Нет ленивых и нет больных –

Научились мы за два десятка лет

Красить в красное вражьи льны!

 

Встанет слева – дед, встанет справа – сын,

Сверху – Бог, с тыла – младший брат.

Что нам снизу чёрт? Что по фронту – псы?

Пусть боятся своих утрат!

 

Пулемёт распорет под утро степь

И звезда над Донцом взойдёт…

Чудо-песни о нас – нашим внукам петь.

К бою! Будущее – не ждёт!

 

• К оглавлению