Читать, думать, творить
Новые публикации
- Кошка
- Кровью сердца пишутся стихи
- Фустанелла
- Поэтический цикл «Письма с войны»
- Я выбрала смеяться
- Потрогать небо
Юрий ЧЕКАЛИН
Кошка
Рассказ
Иллюстрация сгенерирована ИИ по промптам Юрия Чекалина
Дождь в Токио не прекращался четвёртый день. Он не шёл стеной, а лишь висел в воздухе мелкой, липкой взвесью, размывая неоновые вывески Сибуи и превращая прохожих под прозрачными зонтами в медлительных, бесполых полупризраков. В такую погоду город терял глубину, становился плоским, как незавершённый эскиз.
Я спустился в полуподвальный бар на рабочей окраине. Там стоял густой запах старой древесины, сырости и пережжённого кофе. Бармен, молчаливый старик с лицом смертельно уставшего человека, гонял по кругу одну и ту же пластинку. Игла шипела на виниле, точно пыталась пробиться сквозь толщу времени, но натыкалась на собственную память.
Она появилась без звука колокольчика над дверью. Пространство рядом со мной просто изменило плотность, и я понял, что на соседнем стуле кто-то есть.
На ней был растянутый свитер из грубой тёмной шерсти. Волосы короткие, растрёпанные, словно она только что выбралась из какого-то узкого, тёмного лаза. Но главное – глаза. Прозрачные, янтарно-медовые, без единого тёмного вкрапления. В них не отражался свет лампы; казалось, они сами излучали слабое, фосфоресцирующее тепло.
– У тебя есть лишняя сигарета? – спросила она. Голос был сухим, ломким, будто им долго не пользовались.
Я вынул из пачки «Marlboro». Она не стала закуривать. Взяла сигарету двумя пальцами, поднесла к губам, медленно втянула запах табака и положила на стойку.
– Ты не куришь? – спросил я.
– Мне нравится думать, что внутри этой бумаги заперт дым другого года, – ответила она, не глядя на меня. – Сатору, ты когда-нибудь замечал, что в этом городе слишком много проводов? Они натянуты между крышами, как струны, и, если долго слушать, как по ним течёт ток, можно забыть, кто ты на самом деле.
Фото из семейного архива
Владимир ЧИСТЯКОВ
Кровью сердца пишутся стихи
* * *
Кровью сердца пишутся стихи,
Тёмной ночью пахнет листопадом,
Я прошу прощенья за грехи,
Я хочу с тобой остаться рядом.
Владимир ЕРАНОСЯН
Фустанелла
В этой книге, мой дорогой читатель, тебе будет очень трудно разобраться, кто – герой, а кто – враг. Даже греки, которые потеряли полмиллиона своих граждан во время «трехсторонней оккупации» и после освобождения от нацистов, до сих пор полярны в своих мнениях насчёт того, кто развязал на долгие десятилетия гражданскую войну в их райской стране. Виноваты ли в этом они сами, или русские, или англичане, которые сначала оставили их наедине с Гитлером и Муссолини, прихватив с собой короля Георга II, а потом высадились в Элладе снова, не тронув немцев, позволив им беспрепятственно уйти…
А ведь это случилось. В декабре 1944-го англичане расстреляли на площади Синтагматос сотни людей и даже безоружных женщин. А затем – похоронную процессию афинян, провожавших в последний путь расстрелянных. Три скорбящие эллинки несли транспарант, на котором неровными буквами было написано: «Когда народ находится перед угрозой тирании, он выбирает или цепи, или оружие!»
В мае 1945-го англичане договорились с остатками вермахта и коллаборационистами вроде полицаев и ультраправых монархистов из организации «Х» о совместной борьбе против партизан, фактически освободивших Грецию. Была ли эта операция «Манной», как назвал её Черчилль, или это название – насмешка над изголодавшимися детьми, над их матерями, над сопротивлением гордого народа, который, по признанию Сталина, оттянул начало войны Гитлера против СССР?
Альгирдас МИКУЛЬСКИС
Поэтический цикл «Письма с войны»
Посвящается моей жене Татьяне
Кадр из видео
Об авторе
Альгирдас Пятро-Альгирдо Микульскис – поэт, музыкант, тележурналист, военный корреспондент, участник СВО.
Родился в 1970 году в Воркуте, окончил Уфимский авиационный институт. Работал телеоператором, специальным и военным корреспондентом российских СМИ, вёл репортажи из горячих точек в России и за рубежом, освещал события «Русской весны» на юго-востоке Украины. С начала СВО – работал военным корреспондентом, а потом записался добровольцев в отряд «БАРС-20» Министерства обороны РФ.
Александр МАЛЬКЕВИЧ
Дата публикации: понедельник, 10 августа 2026 г. | Дата обновления:
Я выбрала смеяться
На снимке: Саша / Фото: из личного архива автора
Если судьба и решает пошутить, то шутит она зло. Александра училась на журналиста-международника в МГИМО, знала два языка, разбиралась в дипломатическом протоколе и обожала элитный чай.
Двадцать четвертого февраля две тысячи двадцать второго года она должна была готовиться к семинару по международному праву, но вместо этого уже на следующий день стояла в пункте временного размещения беженцев в Подмосковье и пыталась объяснить бабушке из ДНР, что её кота пока не нашли, но обязательно найдут.
– Ты с ума сошла, – сказала подруга Катя из Казахстана, с которой они три года делили комнату в общаге. – У тебя конкурс в МИД выигран.
– Вот именно, – ответила Саша. – Ты видела, что там творится? А я должна сидеть и зубрить конвенции?
Катя поплакала, выпила с ней весь запас того самого элитного чая и лично собрала аптечку.
Отец, когда узнал о решении дочки, молча курил на балконе едва ли не час, а потом выдал фразу, которую Саша потом часто вспоминала:
– Дочка, я тебя вырастил не для того, чтобы хоронить.
Но в итоге махнул рукой и добавил:
– Ладно, иди. Гены пальцем не задавишь.
Мила ЗАГАРЕЙ
Дата публикации: вторник, 22 сентября 2026 г. | Дата обновления:
Потрогать небо
Поэтическая вселенная Владимира Полетаева
Владимир Полетаев, студент Литературного института имени Горького / Фото неизвестного автора
27 августа 2026 года Владимиру Полетаеву исполнилось бы семьдесят пять. Странная грамматика юбилеев: о человеке, прожившем всего восемнадцать лет и восемь месяцев, приходится говорить «исполнилось бы». Он навсегда остался в нашей памяти молодым, даже юным, то есть в том возрасте, когда взрослые снисходительно говорят о человеке: «Подаёт надежды». Но по отношению к Полетаеву эта формула кажется почти оскорбительной. Он не просто подавал надежды. Он уже был поэтом.
И, пожалуй, первое, что стоит сделать, рассказывая о нём сегодня, сопротивляться искушению прочитать всю его короткую жизнь задом наперёд, от последнего дня 30 апреля 1970 года. Потому что тогда любой снег в его стихах начинает казаться саваном, любое упоминание смерти – пророчеством, любое «неведомо куда» – предчувствием гибели. А это нечестно по отношению к восемнадцатилетнему человеку, который был влюбчив, смешлив, азартен, любил театры и выставки, часами ходил по Москве, спорил о стихах, ездил на дачу, собирал грибы, обожал Грузию, строил планы и, по воспоминаниям его близкой подруги Реммы Арштейн, сам относился к самоубийству резко отрицательно.
Она запомнила его совсем не мрачным юношей, обречённо вглядывающимся в собственную бездну, а «абсолютно солнечным мальчиком»: они хохотали, читали стихи, ходили по выставкам и театрам. При этом за внешней лёгкостью стояла почти невероятная работоспособность: один текст мог занимать целый блокнот вариантов, исправлений и зачёркиваний.
И вот это, пожалуй, главный парадокс Владимира Полетаева. Он прожил страшно мало – и успел удивительно много.
Вот небо хлынуло потоком
и нам загородило путь,
и так легко его потрогать –
лишь только руку протянуть.
К читателям и писателям
Обложка восьмого номера самиздатовского журнала «Предлог». Весна 1986 г.
Мы знаем, что читатели, как правило, не читают обращений к себе редакционных коллегий. Уважающий себя читатель сразу ищет в журнале такое произведение, от которого, начав читать, уже невозможно оторваться взглядом. Писателям не нужны обращения редколлегий, им нужна площадка для встречи со своими читателями, иначе для кого, как не для них, писатели пишут свои произведения в стихах и прозе. В общем, мы не обольщаем себя надеждой, что наше обращение кого-то сильно заинтересует. Но всё же рискнём занять ваше драгоценное время, дорогие читатели и писатели, чтобы объяснить, что такое «Предлогъ», откуда он пошёл, ради кого и для чего создан и кому будет служить.
Итак. Предлогъ, читаем у Владимир Даля, – это вымышленная причина, мнимый повод, причина для виду. Иными словами, есть «Предлогъ» или нет его – читатель самостоятельно будет читать то, что он хочет, а писатель – писать то, что он может. Но несмотря на свою «вымышленность» мы хотим стать для всех пусть очень маленькой, но чрезвычайно важной частью литературы, как предлоги стали частью нашей речи. Почему важной? А попробуйте объясниться словами без предлогов – получится полная бессмыслица: как в телеграмме Остапа Бендера подпольному миллионеру Александру Корейко: ГРАФИНЯ ИЗМЕНИВШИМСЯ ЛИЦОМ БЕЖИТ ПРУДУ «Какая графиня?» – ошалело прошептал Корейко, стоя босиком в коридоре. Действительно, чушь какая-то! Более того, если не будет предлогов, завянут, как цветы на могиле пожилой вдовы, предложные глаголы. И наверное, даже потеряется смысл жизни из-за отсутствия предложного падежа. Ну, вы понимаете, о каком падеже здесь речь, конечно, не крупного рогатого скота…
А если серьёзно, то мы видим свою миссию в том, чтобы превратить журнал в свободную электронную площадку для свободных, ни к чему не обязывающих встреч читателей с писателями. Короче, хотим стать для всех грамотных людей ни больше ни меньше предлогом: читать, думать, творить.
Примерно такие же, наверное, намерения были и у наших предшественников – редакторов самиздатовского периодического издания переводной литературы «Предлог» ленинградской секции переводчиков «Клуб-81» и московского литературно-художественного альманаха «Предлог».
Самиздатовский «Предлог» выпускался четыре раза в год в период с 1984 по 1989 год тиражом всего лишь 18–20 экземпляров. В каждом номере было по 90–130 страниц, напечатанных на пишущей машинке. На фотографиях – обложка и оглавление ленинградского самиздатовского журнала для тех, кто забыл или никогда не видел машинописный лист. Первый «Предлог» угас сам собой, когда открылись границы Советского Союза, началась гласность и перестройка и канула в Лету потребность в самиздате. Первый редактор «Предлога», Сергей Яковлевич Магид, переехал в Чехию (если он в Праге прочитает эти строки – привет ему из России!).
Оглавление одного из номеров самиздатовского журнала
Вторым редактором стал Сергей Александрович Хренов. При нём было издано 17 отдельных выпусков приложений к «Предлогу», тираж которых доходил до 100 экземпляров. К сожалению, Сергей Александрович погиб летом 1995 года в Санкт-Петербурге в результате несчастного случая. Помогавшие ему Михаил Юрьевич Иоссель в 1986 году эмигрировал в США, а Михаил Александрович Хазин вышел из андеграунда и много и плодотворно работает на литературной ниве в России. Дай Бог ему здоровья и успехов в творчестве!
Второй «Предлог» – литературный альманах – выходил в Москве в период с 1999 по 2004 год. О втором «Предлоге» писали журнал «Знамя», «Независимая газета», другие издания.
В 1999 году блестящая команда поэтов и прозаиков объединилась под крышей «Предлога». В её составе были физик-теоретик, научный сотрудник Радиофизического института Академии наук СССР и одновременно – поэт, переводчик, публицист, «король со старого Арбата» Алексей Алексеевич Королёв, поэт и переводчик Владимир Николаевич Леонович, известный теле- и радиоведущий, киноактёр и кинорежиссёр Александр Гарриевич Гордон и его отец – поэт, прозаик, сценарист и художник – Гарри Борисович Гордон (умер 1 марта 2026 года. Вечная память!). Грустно вспоминать, но накануне выхода в свет первого номера скончался поэт, прозаик, переводчик Ян Янович Гольцман, приложивший немало сил к созданию журнала. Для его коллег, мы уверены, это была большая потеря. Его смерть имела пророческий смысл для журнального будущего.
Почему второй «Предлог» перестал выходить? На этот вопрос ответил в «Литературной газете» её многолетний обозреватель, поэт, эссеист Сергей Мнацаканян.
Во-первых, «это была попытка создать журнал новой литературы, которой просто не было. В итоге журнал продержался несколько лет и «благополучно» перестал издаваться».
А во-вторых, написал Сергей Мигранович, сославшись при этом на слова Алексея Королёва, «издатели, решили печатать в журнале только тех, кого не печатали при советской власти. Успешных в своё время литераторов – за редким исключением – в упор видеть не хотели».
У Сергея Миграновича было по этому поводу особое мнение: «Знаешь, Алексей, только те, кто был успешен раньше, могут быть успешными и сегодня. Вот почему твой журнал не может подняться: вы печатаете безнадёжных графоманов из прошлого…»
Обложка четвертого номера литературного альманаха «Предлог». 2000 г.
«Между прочим, такую линию избрали и другие журналы, и все они в скором времени упали до мизерных тиражей в тысячу или полторы тысячи экземпляров. Падение фантастическое – после стотысячных и даже миллионных цифр тиражей!» – написал Сергей Мнацаканян в своих воспоминаниях по случаю 75-летия со дня рождения Алексея Королёва. («Литературная газета», 10 апреля 2019 г.) К моменту появления той публикации в «Литературке» Алексея Алексеевича уже не было с нами. Он умер 10 ноября 2017 года, похоронен на Хованском кладбище в Москве. Иных уж нет…
За 5 лет увидели свет девять номеров. Давно уже нет этого альманаха, как и его учредителя – ООО Эклипс Медиа. Но он всё ещё числится в реестре Роскомнадзора и, похоже, ведомство не спешит его вычеркивать из своего списка. На все попытки найти в Москве «Предлог Издательский Дом», который числится по адресу: улица Станиславского, 25, Яндекс Карты ответили: «Больше не работает».
Наверное, можно было бы и не утомлять вас столь глубоким погружением в историю двух «Предлогов». Считайте это отданием дани уважения энтузиазму и памяти наших предшественников. Но опыт минувшего – это урок для будущего. Урок для третьего журнала, названного «Предлогъ». Кстати, твёрдый знак у него появился неслучайно. Так это слово написано в словаре Даля. А кроме того, мы не хотим, чтобы отжившее старое цеплялось за рождающееся новое. «Предлогъ» с твёрдым знаком – это уже совершенно другое название другого издания, не имеющего ничего общего ни с диссидентским журналом, ни с альманахом эпохи революционных перемен.
Понимаем, что время для создания нового журнала не самое подходящее. Флагманы периодической литературы садятся на мель, получают пробоины и терпят бедствия из-за отсутствия финансирования, подписчиков, дороговизны полиграфических услуг и по многим другим причинам. Мы тешим себя надеждой, что нашему «Предлогу» не грозит ни одно из перечисленных бед. Нам не надо искать меценатов для того, чтобы просить деньги на бумагу, типографскую краску, распространение и прочие дорогостоящие услуги современной полиграфии. Эти удовольствия теперь относятся исключительно к области богатых людей. Может быть, поэтому стало трудно пробиться в большую литературу бедным художникам, писателям, поэтам. Именно поэтому мы создали «Предлогъ»: для писателей – творить, для всех – читать и думать. Добро пожаловать на нашу цифровую площадку! Мы всем добрым людям рады, всем – благодарны за внимание к журналу.
