Читать, думать, творить

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Главная →Литературные портреты - блог Людмилы (Милы) Загарей → Трумен Капоте. Человек, который превратил себя в литературу

 

Литературные портреты

 

Блог Людмилы (Милы) Загарей

(Хельсинки, Финляндия)

 

 

 

 

Дата публикации: пятница, 31 октября 2026 г. | Дата обновления:

Трумен Капоте. Человек, который превратил себя в литературу

 

Есть писатели, чьи биографии почти не мешают читать их книги. Мы можем ничего не знать о Флобере или Чехове – текст всё равно работает сам по себе. С Труменом Капоте всё сложнее. Его жизнь слишком фотогенична.

Крошечный человек с огромными голубыми глазами, высоким детским голосом и манерами избалованного аристократа; любимец светских красавиц, завсегдатай лучших ресторанов Манхэттена, автор одного из самых знаменитых литературных репортажей XX века; человек, способный утром обсуждать пунктуацию с редактором, вечером ужинать с Глорией Вандербильт, ночью пить с Теннесси Уильямсом, а на следующий день отправиться в Канзас разговаривать с убийцами.

Он сделал из собственной личности произведение искусства – и в конце концов оказался внутри созданной им декорации. Но беда Капоте состоит в том, что яркая фигура «Трумена Капоте-знаменитости» постепенно заслонила Трумена Капоте-писателя.

А писатель он был выдающийся. И, пожалуй, понять его можно только в том случае, если начать не со знаменитого Чёрно-белого бала, не с Одри Хепбёрн и даже не с убийства семьи Клаттеров, а с маленького мальчика, которого взрослые слишком часто оставляли одного.

 

Мальчик в одиночестве

Трумен Стрекфус Персонс родился 30 сентября 1924 года в Новом Орлеане. Его родители были очень молоды и совершенно не приспособлены к семейной жизни. Отец, Арч Персонс, обладал обаянием человека, всю жизнь ожидающего большого успеха и не особенно понимающего, откуда тот должен взяться. Мать, Лилли Мей Фолк, была красивой, честолюбивой и страстно хотела вырваться из провинциального Юга. Ребёнок оказался между двумя людьми, каждый из которых был слишком занят собственной жизнью.

После распада брака Трумен значительную часть детства провёл у родственников матери в Монровилле, маленьком городке штата Алабама. Особенно близка ему была дальняя родственница Нэнни Рамбли Фолк, которую все называли Соук. Позднее она появится в его прозе – прежде всего в удивительно нежном «Воспоминании об одном Рождестве». Именно эти годы дадут Капоте значительную часть материала для его лучших ранних текстов.

По соседству жила девочка по имени Нелл Харпер Ли. Два странных ребёнка нашли друг друга. Нелл была бойкой пацанкой, Трумен – маленьким, болезненно чувствительным мальчиком, предпочитавшим книги большинству детских развлечений.

Отец Харпер Ли однажды принёс детям старую пишущую машинку, и они сочиняли на ней истории о соседях. Много лет спустя Капоте превратит Нелл в Идабель Томпкинс из романа «Другие голоса, другие комнаты», а Харпер Ли поселит Трумена в «Убить пересмешника» под именем Дилла.

Совпадение почти неправдоподобное: два ребёнка из одного маленького городка впоследствии напишут две американские классические книги XX века.

Но между их детствами существовала важная разница. Харпер Ли росла в устойчивой семье. Трумен рос с ощущением, что человек, которого любишь, может завтра исчезнуть.

Слишком просто было бы объяснить этой травмой всё дальнейшее творчество Капоте. Но невозможно не заметить, как упорно возвращаются в его книгах одни и те же фигуры: потерянные дети, одинокие взрослые, беглецы, люди без дома, существа, придумавшие себе новую личность, потому что настоящая оказалась слишком болезненной. Позднее именно таким человеком станет Холли Голайтли. И в определённом смысле – сам Трумен Капоте.

 

Изобрести себя

В 1932 году Лилли Мей вышла замуж за кубинца Джо Капоте, а в 1935-м тот официально усыновил её сына. Трумен Стрекфус Персонс исчез. Появился Трумен Капоте.

Фамилия была новой, но куда важнее то, что очень скоро он начал придумывать и самого себя. Маленький рост? Значит, его невозможно будет не заметить. Высокий голос? Он превратит его в фирменный знак. Манерность, за которую мальчика дразнили? Она станет частью сценического образа. Любовь к красивым вещам? Он окружит себя красивейшими людьми своего времени. Провинциальное происхождение? Он войдёт в дома тех, чьи фамилии стоят на небоскрёбах.

Из уязвимости Капоте научился делать оружие. Но легенда о гениальном самоучке, которому книги давались без усилий, обманчива. Капоте действительно не окончил университет и никогда не проходил современных курсов писательского мастерства – creative writing. Зато писал с детства и относился к ремеслу почти маниакально. В интервью The Paris Review он говорил, что короткий рассказ – одна из самых трудных и дисциплинирующих форм прозы, а на вопрос о способах совершенствования техники ответил предельно просто: «Работа – единственный способ, который я знаю».

Он считал, что рассказ можно испортить неправильным ритмом фразы, абзацем и даже неудачно поставленным знаком препинания. Это важное признание человека, которого публика позднее привыкла видеть с бокалом в руке среди миллионеров.

До миллионеров были годы работы. Ещё школьником Капоте устроился рассыльным в еженедельник The New Yorker. Он не редактировал великих авторов и не определял политику журнала – сортировал материалы, разносил корреспонденцию, выполнял мелкие редакционные поручения.

Потом его уволили после неприятной истории с Робертом Фростом: во время литературной конференции Капоте вышел с чтения знаменитого поэта, Фрост воспринял это как оскорбление и пожаловался руководству журнала.

Для другого двадцатилетнего человека потеря места в The New Yorker могла бы стать катастрофой. Для Капоте это оказалось освобождением. Он начал писать всерьёз.

В 1945 году журнал Mademoiselle опубликовал «Мириам» – странную, тревожную историю о пожилой женщине и девочке, которая словно проникает в её существование из какой-то другой реальности. Рассказ принёс молодому автору внимание издателей.

А в 1948 году вышел первый роман – «Другие голоса, другие комнаты».

Капоте было двадцать три. Америка увидела нового писателя. Заодно Америка увидела фотографию на суперобложке: молодой Капоте лежал на диване и смотрел в объектив с таким откровенным сознанием собственной привлекательности, что снимок произвёл едва ли не больший скандал, чем книга. Уже тогда стало ясно: Капоте прекрасно понимает вещь, которую писатели обычно предпочитали не замечать. Книга существует на рынке вместе с её автором. И автора тоже можно создать.

 

Блестящий лёд

Раннего Капоте иногда относят к южной готике, и основания для этого есть: старые дома, душная растительность, странные дети, одиночество, смерть, тайны, сексуальность, полуреальность-полусон.

Но очень быстро он вышел далеко за пределы этой традиции. Его интересовали не столько события, сколько люди в момент, когда внешний образ начинает давать трещину. Капоте обладал редким даром замечать несоответствие. Человек говорит одно – но поправляет манжет так, что становится ясно другое. Женщина смеётся – но слишком громко. Красивый мужчина знает, что красив, и именно поэтому постоянно боится потерять власть над окружающими. Богатая женщина окружена людьми – и смертельно одинока.

Эта наблюдательность делала Капоте великолепным портретистом. Позже она позволит ему писать о Марлоне Брандо, Мэрилин Монро и множестве других знаменитостей так, словно он снимает с человека несколько слоёв кожи.

При этом его проза почти никогда не торопится. Она прозрачна, музыкальна и тщательно организована. Капоте говорил о ритме предложения примерно так же, как композитор мог бы рассуждать о музыкальной фразе. Его стиль производит обманчивое впечатление лёгкости – ту самую лёгкость, достижение которой обычно требует огромной работы. Именно таким получился «Завтрак у Тиффани» в 1958 году.

Сегодня трудно отделить Холли Голайтли от Одри Хепбёрн, чёрного платья Givenchy, длинного мундштука и витрины Tiffany.

Но капотовская Холли совсем не равна кинематографической. Она гораздо тревожнее. Перед нами не столько очаровательная светская девушка, сколько профессиональная беглянка. Она бежит от бедности, прошлого, привязанностей, от самого понятия дома. Даже имя её придумано заново.

Холли говорит, что она и кот не принадлежат друг другу, потому что никто никому принадлежать не должен. В этой фразе – весь Капоте. Его герои отчаянно хотят любви и одновременно боятся зависимости от другого человека. Их мечта – найти место, где наконец станет спокойно. Но они почти никогда не знают адреса.

 

«Хладнокровное убийство»

15 ноября 1959 года в маленьком посёлке Холкомб, штат Канзас, были убиты фермер Герберт Клаттер, его жена Бонни и двое их детей.

Капоте прочитал короткую заметку о преступлении и увидел в ней возможность поставить литературный эксперимент. Его первоначально интересовало даже не раскрытие убийства. Он хотел понять, что происходит с маленьким сообществом после необъяснимого преступления: как страх меняет людей, как рождаются слухи, как насилие распространяется далеко за пределы комнаты, где оно произошло.

В Канзас с ним отправилась Харпер Ли. Её роль была значительно важнее обычной «ассистентской»: она помогала устанавливать контакты с местными жителями, вела записи и участвовала в интервью.

Но преступников вскоре нашли. И книга изменилась. Убийцы Ричард Хикок и Перри Смит вошли в повествование наравне с жертвами и следователями. Особенно сложные отношения возникли у Капоте с Перри Смитом. Он увидел в нём человека, словно вышедшего из собственной прозы: несчастное детство, артистические мечты, чувство отверженности, ярость, болезненное самолюбие.

Только жизненные дороги разошлись в противоположные стороны. Один мальчик стал писателем. Другой – убийцей.

Работа растянулась примерно на шесть лет. После казни Смита и Хикока в апреле 1965 года Капоте смог завершить книгу. Осенью того же года The New Yorker напечатал «Хладнокровное убийство» в четырёх выпусках, а в январе 1966-го оно вышло книгой.

Капоте назвал созданную форму nonfiction novel – «невымышленным романом». Разумеется, литературная документалистика существовала задолго до него. Капоте не изобрёл смешение репортажа и художественных приёмов. Но он довёл этот синтез до такой степени литературной законченности, что книга стала одним из образцов жанра.

Реальные события здесь организованы как роман: монтаж эпизодов, параллельные линии, тщательно рассчитанные переходы, диалоги, детали, психологическое напряжение. И здесь возникает главный парадокс Капоте. Чем совершеннее становилась документальная литература в его руках, тем острее вставал вопрос: где заканчивается факт и начинается Капоте?

Сам он утверждал, что обладал исключительной памятью и мог воспроизводить беседы без магнитофона. Однако позднейшие исследователи поставили под сомнение точность некоторых сцен «Хладнокровного убийства». Сегодня книгу правильнее воспринимать не как стенограмму действительности, а как выдающееся литературное произведение, созданное из реальных событий и претендующее на документальную достоверность – претендующее, но не всегда бесспорно её сохраняющее.

Именно здесь скрывается один из самых интересных вопросов всего творчества Капоте: можно ли рассказать правду, не преобразив её литературой? Капоте всю жизнь отвечал: можно. Его книги заставляют сомневаться.

 

Когда писатель стал знаменитостью

Успех «Хладнокровного убийства» был колоссальным. Капоте получил деньги, славу и то, чего добивался почти всю жизнь: абсолютное признание своего имени.

28 ноября 1966 года он устроил в нью-йоркском отеле Plaza знаменитый Чёрно-белый бал. Туда стремились попасть представители старых состояний, Голливуда, политики, литературы и высшего общества. Газеты обсуждали не только гостей, но и тех, кого Капоте не пригласил.

Для мальчика из Монровилля это была почти мифологическая победа. Он больше не стоял перед закрытой дверью. Он решал, кого впустить.

Но здесь история Капоте приобретает почти античную симметрию. Он получил всё, чего хотел, и именно после этого начал терять способность делать то, благодаря чему всё получил. Писать.

Современники вспоминали, что до «Хладнокровного убийства» Капоте был чрезвычайно дисциплинированным автором. После него что-то изменилось. Работа над книгой, близость к осуждённым, ожидание их казни и огромный последующий успех не обязательно объясняют весь его дальнейший кризис, но совпадение слишком заметно.

Капоте всё больше жил как знаменитость и всё меньше – как писатель. Алкоголь, наркотики, телевизионные шоу, рестораны, любовные истории. И бесконечный роман, который должен был превзойти всё написанное прежде. Он назывался «Услышанные молитвы».

 

Лебеди и предательство

Материал для нового романа находился буквально за обеденным столом. Капоте годами дружил с невероятно богатыми женщинами – Бейб Пейли, Слим Кит, Глорией Гиннесс, Си-Зи Гест, Ли Радзивилл и другими. Позже эту группу станут называть его «лебедями». Они доверяли ему. Рассказывали об изменах мужей, любовниках, деньгах, унижениях, семейных войнах.

Капоте умел слушать. Это был один из его величайших талантов. Но люди забыли, что рассказывают свои тайны не просто другу. Они рассказывают их писателю.

В ноябре 1975 года журнал Esquire опубликовал главу будущего романа – «La Côte Basque, 1965». И высшее общество Нью-Йорка испытало шок. Имена были изменены, но многие прототипы узнавались без труда. Частные разговоры, интимные истории, сплетни и семейные унижения оказались превращены в литературу. Двери начали закрываться. Бейб Пейли, прежде одна из самых близких подруг Капоте, больше с ним не разговаривала. Другие последовали её примеру.

Эту историю часто рассказывают как светскую драму: писатель предал своих богатых подруг и был изгнан из рая. Но литературно она гораздо интереснее. Всю жизнь Капоте превращал людей в материал. Соук стала персонажем. Харпер Ли стала персонажем. Мать, отец, знакомые, любовники, Мэрилин Монро, Марлон Брандо, убийцы из Канзаса – все они в какой-то момент переходили границу между жизнью и литературой. И пока объектами наблюдения были бедняки, преступники, актёры или родственники, публика называла это великим искусством. Когда тем же методом Капоте воспользовался в отношении людей, обладавших огромной социальной властью, они назвали это предательством.

У этой истории нет простого морального ответа. Да, друзья имеют право считать публикацию доверенных секретов предательством. Но писатель существует именно потому, что смотрит на людей иначе, чем друг. Капоте попытался одновременно быть исповедником и автором. И обнаружил, что эти профессии несовместимы.

 

Последний акт

После скандала с «Услышанными молитвами» жизнь Капоте постепенно распадалась.

Было бы слишком красиво сказать, будто одна публикация уничтожила его. Проблемы с алкоголем и наркотиками возникли раньше, а личная жизнь давно была сложной. Но потеря привычного круга людей усилила одиночество.

Он много появлялся на телевидении, лечился, срывался, снова лечился. Иногда писал. В 1980 году вышла «Музыка для хамелеонов» – книга, доказавшая, что литературный слух Капоте ещё не исчез. Но «Услышанные молитвы» он так и не закончил.

25 августа 1984 года Трумен Капоте умер в Лос-Анджелесе, в доме своей давней подруги Джоан Карсон. До шестидесятилетия ему оставалось чуть больше месяца.

Соблазнительно было бы закончить его биографию моралью. Мальчик, которого бросала мать, всю жизнь искал любви. Провинциал добрался до высшего общества и обнаружил там пустоту. Писатель пожертвовал друзьями ради книги и остался и без друзей, и без книги.

Всё это звучит слишком безупречно. А жизнь редко бывает настолько хорошо написана. Капоте был сложнее собственной легенды. Он мог быть нежным и беспощадным, щедрым и завистливым, преданным и вероломным. Мог безошибочно почувствовать чужую боль – и через минуту использовать её как материал. Но именно поэтому его проза так хорошо выдержала время.

Капоте никогда особенно не интересовался благополучными людьми. Его интересовала трещина. Момент, когда за хорошо скроенным костюмом обнаруживается страх. Когда красавица оказывается одинокой. Когда респектабельный дом становится местом убийства. Когда человек, всю жизнь изображавший независимость, понимает, насколько сильно нуждается в другом человеке. Когда праздник заканчивается.

В сущности, почти всё творчество Капоте – о людях, ищущих дом. Джоэл из «Других голосов, других комнат». Соук из «Воспоминания об одном Рождестве». Холли Голайтли. Перри Смит. И сам Трумен. Он нашёл множество домов – в Монровилле, Нью-Йорке, Бруклин-Хайтс, Сагапонаке, на Сицилии, в Швейцарии, в гостиных миллионеров. Но, кажется, ни один из них окончательно не стал его домом.

Зато он нашёл другое место, из которого его уже невозможно выселить. Американскую литературу.

После его смерти обнаруживались неизвестные ранние рассказы, в 2005 году был опубликован найденный роман «Летний круиз», выходили новые биографии, документальные фильмы и художественные картины. Интерес к Капоте никуда не исчез. И в этом есть некоторая справедливость.

Трумен Капоте всю жизнь боялся быть оставленным. В итоге именно читатели оказались теми, кто его не оставил.

 

 

 



Все публикации:

 

 

 

 

⇑ К началу